Цой и до Айзеншписа уже был Цоем. Айзеншпис, с одной стороны, поставил дело так, что группа стала зарабатывать совсем другие деньги. Но, с другой стороны, творчество превратилось в сплошной гастрольный конвейер, что не нравилось никому в группе.
Удавить бы автора, быстро и болезненно. Вот уж написал так написал:
"Житие стремительное и плакатное, видеоклиповое, одномерное, как миф или донос."
"Голоса у него не было. На гитаре играл средне, в пределах дворовой семи-восьмиаккордовой школы. На сцене был статичен, пластически скуп, если не сказать — беден. Актерски — нулевой."
"Цой, его метод (общий имидж, мрачноватые миманс и интонация, словарь и фразеологическая скупая графика, замешенные на сленге подворотен, манера пения и поведения при сем) есть не что иное, как воплощенная в эффективнейшем синкретическом жанре социальная оборона подростков конца 70-х — начала 80-х годов против социокультурных форм Большого Совка."
"Вот это и чувствовал Цой: стеб — интеллектуальная мастурбация, на языке улицы — суходрочка, или обрызгивание мочой с трусливой оглядкой, на манер злорадных школьников на университетском кладбище."
У автора — тяжелый маниакально-депрессивный психоз, замешанный на мании величия.
Вроде бы и хвалу воздает Цою, а почитаешь, будто в дерьмо окунулся.
Такие люди не умирают, а живут вечно в памяти благодарных слушателей и почитателей! Мой сын, который родился после гибели Цоя, слушает его песни и завидует мне, что у нас в их возрасте была такая музыка!
Комментарии
ХХ век — век победы пиара над разумом.
"Житие стремительное и плакатное, видеоклиповое, одномерное, как миф или донос."
"Голоса у него не было. На гитаре играл средне, в пределах дворовой семи-восьмиаккордовой школы. На сцене был статичен, пластически скуп, если не сказать — беден. Актерски — нулевой."
"Цой, его метод (общий имидж, мрачноватые миманс и интонация, словарь и фразеологическая скупая графика, замешенные на сленге подворотен, манера пения и поведения при сем) есть не что иное, как воплощенная в эффективнейшем синкретическом жанре социальная оборона подростков конца 70-х — начала 80-х годов против социокультурных форм Большого Совка."
"Вот это и чувствовал Цой: стеб — интеллектуальная мастурбация, на языке улицы — суходрочка, или обрызгивание мочой с трусливой оглядкой, на манер злорадных школьников на университетском кладбище."
У автора — тяжелый маниакально-депрессивный психоз, замешанный на мании величия.
Вроде бы и хвалу воздает Цою, а почитаешь, будто в дерьмо окунулся.
Следи за собой!
Между землёй и небом война.
Где бы ты ни был,
Что б ты ни делал,
Между землёй и небом — война."
Он мог бы ничего кроме этого не сказать — и все равно быть великим.
Так просто и обыденно — о вечном. Удел великих. Радует, очень радует, что его песни слушает молодежь — они уже вне времени.
актуально и посей день
его звезда горит !