Люди на отдых ездит по месяцам
в райский крымский край,
а тут неси околесицу
про какой-то небесный рай.
И богомольцы скупы, как пни,-
и в месяц не выбубнишь трешку.
В алтарь приходится идти бубнить,
а хочется бежать в кинематошку.
Мне священников очень жаль,
жалею и день и ночь я — вымирающие сторожа
аннулированного учреждения.
Гуляет ветер, порхает снег.
Идут двенадцать человек.
Винтовок черные ремни,
Кругом — огни, огни, огни...
В зубах — цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!
Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста!
Тра-та-та!
"Материалисты-гуманисты", упорствуя в утверждении
существования лишь "ощутительной" истины, тем самым
отказываются от той культуры, которая одна лишь достойна человека:
от культуры внутреннего мира. Не всё объективное — на поверхности.
Не всё объективное — в мире.
Для таких нет ни Пушкина, ни Гоголя, ни Лескова, нет всей Великой
русской классической литературы. Для них не существует достижений литературы
Серебрянного века...
Бедный, бедный Полиграф Полиграфович...
Себя пожалей, убогой профессор Преображенский-Собчак. Вшивенькому интиллигентишке в следующий раз стоит задуматься, когда он пьет холодненькую водочку из графинчика, закусывая рябчиками, кто ему все это предоставил. За чей счет он живет. И вправе ли он считать простой русский народ-кормилец быдлом, подобно вышеупомянутым прохфессорам, депутатам и прочим графьям.
И вправе ли церковь отбирать созданное народом, присваивая его труды. И существует ли у церкви монополия на духовное, нравственное и этическое.
И Пушкин, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Толстой, Чехов — это все наши писатели. А наглость ваша просто поражает.
Мораль, проповедуемая Иисусом Христом, — это действительно мораль высшей пробы. Почти такая же как у Владимира Ильича. Но вы всего лишь сделаны по образу божию и не стремитесь сподобиться ему. Вы извратили его слова. Ваша гордыня не знает границ.
Вряд ли и граф захотел бы быть вашим,
не говоря уже о других, которые были православными.
Что общее м.б. у мировоззрения Достоевского и
мировоззрения бесОв?
М.б. и этот классик Серебрянного века ваш?
"Большевизм есть буржуйность пролетариев, дорвавшихся до жизненного пира и развалившихся с ногами прямо на стол".
Или этот тоже ваш?
"Нельзя поверить, чтобы социальная революция производилась только для блага народа, чтобы это было только гуманистическое движение, выразившееся в искажённых формах. Нет, в нём есть своеобразный, вовсе не утилитарный и не этический, и даже не эгоистический, а именно религиозный пафос, но только пафос с обратным знаком по отношению к христианству".
Вот этот точно ваш: "…призрачность демократии в революции. Никакой демократии не существует, правит тираническое меньшинство. Но тирания эта, неслыханная в истории мира, будет основана на всеобщем принудительном уравнении. Это есть исступлённая страсть к равенству, доведённому до конца, до предела, до небытия. Во имя равенства мечтательность эта хотела бы истребить Бога и Божий мир".
Ну, ладно. М.б. хоть это ваш классик?
"Теоретически в основе социалистической веры лежит тот же утилитаристический альтруизм – стремление к благу ближнего; но отвлеченный идеал абсолютного счастья в отдалённом будущем убивает конкретное нравственное отношение человека к человеку, живое чувство любви к ближним, к современникам и их текущим нуждам. Социалист – не альтруист; правда, он также стремится к человеческому счастью, но он любит уже не живых людей, а лишь свою идею – именно идею всечеловеческого счастья. Жертвуя ради этой идеи самим собой, он не колеблется приносить ей в жертву и других людей. В своих современниках он видит лишь, с одной стороны, жертвы мирового зла, искоренить которое он мечтает, и с другой стороны – виновников этого зла. Первых он жалеет, но помочь им непосредственно не может, так как его деятельность должна принести пользу лишь их отдалённым потомкам; поэтому в его отношении к ним нет никакого действительного аффекта; последних он ненавидит и в борьбе с ними видит ближайшую задачу своей деятельности и основное средство к осуществлению своего идеала. Это чувство ненависти к врагам народа и образует конкретную и действенную психологическую основу его жизни. Так из великой любви к грядущему человечеству рождается великая ненависть к людям, страсть к устроению земного рая становится страстью к разрушению, и верующий народник-социалист становится революционером."
"т.е., что не наше, то ваше?"
Не надо передёргивать.
Пока речь идёт о том, что написанное классиками
с Вашей идеологией рядом не стояло.
Хотите приподняться за счёт русской классики?
Приподнимайтесь за счёт вашей троицы.
Пушкин?
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Окаком Боге говорит классик?
Не о коммунистическом ли?
Ил у христиан и коммунистов один Бог?
Не так в чем же? Я например знаю в чем об этом еще говорили тогда когда только роман появился. Я давно смотрел это интервью с о. Андреем. и не помню если ты мне напомнишь буду только рад и сравню со своими знаниями.
Ой монгол я тут прочитал журнал "Путь" может слышал такой, хотя вряд ли он издавался Бердяевым и там нашел рассказ о антирелигиозных диспутах 20 годов. выложу что там коммунисты о Толстом говорили!!!! :)))))
Шел Пушкин по Тверскому бульвару и увидел Чернышевского.
Подкрался и идет сзади. Мимо идущие литераторы кланяются Пушки-
ну, А Чернышевский думает — ему; радуется. Достоевский прошел — поклонился, Помяловский, Григорович — поклон, Гоголь прошел — засмеялся и ручкой сделал привет — тоже приятно, Тургенев — ре-
веранс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстре-
чу Толстой, молодой еще был, без бороды, в эполетах. И не пос-
мотрел даже. Чернышевский потом писал в дневнике: "Все писатили
харошии, а Толстой — хамм. Патамушто графф."
Комментарии
Понимать как знак высшей пробы.
в райский крымский край,
а тут неси околесицу
про какой-то небесный рай.
И богомольцы скупы, как пни,-
и в месяц не выбубнишь трешку.
В алтарь приходится идти бубнить,
а хочется бежать в кинематошку.
Мне священников очень жаль,
жалею и день и ночь я — вымирающие сторожа
аннулированного учреждения.
Идут двенадцать человек.
Винтовок черные ремни,
Кругом — огни, огни, огни...
В зубах — цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!
Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста!
Тра-та-та!
существования лишь "ощутительной" истины, тем самым
отказываются от той культуры, которая одна лишь достойна человека:
от культуры внутреннего мира. Не всё объективное — на поверхности.
Не всё объективное — в мире.
Для таких нет ни Пушкина, ни Гоголя, ни Лескова, нет всей Великой
русской классической литературы. Для них не существует достижений литературы
Серебрянного века...
Бедный, бедный Полиграф Полиграфович...
И вправе ли церковь отбирать созданное народом, присваивая его труды. И существует ли у церкви монополия на духовное, нравственное и этическое.
И Пушкин, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Толстой, Чехов — это все наши писатели. А наглость ваша просто поражает.
не говоря уже о других, которые были православными.
Что общее м.б. у мировоззрения Достоевского и
мировоззрения бесОв?
М.б. и этот классик Серебрянного века ваш?
"Большевизм есть буржуйность пролетариев, дорвавшихся до жизненного пира и развалившихся с ногами прямо на стол".
Или этот тоже ваш?
"Нельзя поверить, чтобы социальная революция производилась только для блага народа, чтобы это было только гуманистическое движение, выразившееся в искажённых формах. Нет, в нём есть своеобразный, вовсе не утилитарный и не этический, и даже не эгоистический, а именно религиозный пафос, но только пафос с обратным знаком по отношению к христианству".
Вот этот точно ваш: "…призрачность демократии в революции. Никакой демократии не существует, правит тираническое меньшинство. Но тирания эта, неслыханная в истории мира, будет основана на всеобщем принудительном уравнении. Это есть исступлённая страсть к равенству, доведённому до конца, до предела, до небытия. Во имя равенства мечтательность эта хотела бы истребить Бога и Божий мир".
Ну, ладно. М.б. хоть это ваш классик?
"Теоретически в основе социалистической веры лежит тот же утилитаристический альтруизм – стремление к благу ближнего; но отвлеченный идеал абсолютного счастья в отдалённом будущем убивает конкретное нравственное отношение человека к человеку, живое чувство любви к ближним, к современникам и их текущим нуждам. Социалист – не альтруист; правда, он также стремится к человеческому счастью, но он любит уже не живых людей, а лишь свою идею – именно идею всечеловеческого счастья. Жертвуя ради этой идеи самим собой, он не колеблется приносить ей в жертву и других людей. В своих современниках он видит лишь, с одной стороны, жертвы мирового зла, искоренить которое он мечтает, и с другой стороны – виновников этого зла. Первых он жалеет, но помочь им непосредственно не может, так как его деятельность должна принести пользу лишь их отдалённым потомкам; поэтому в его отношении к ним нет никакого действительного аффекта; последних он ненавидит и в борьбе с ними видит ближайшую задачу своей деятельности и основное средство к осуществлению своего идеала. Это чувство ненависти к врагам народа и образует конкретную и действенную психологическую основу его жизни. Так из великой любви к грядущему человечеству рождается великая ненависть к людям, страсть к устроению земного рая становится страстью к разрушению, и верующий народник-социалист становится революционером."
Не надо передёргивать.
Пока речь идёт о том, что написанное классиками
с Вашей идеологией рядом не стояло.
Хотите приподняться за счёт русской классики?
Приподнимайтесь за счёт вашей троицы.
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Окаком Боге говорит классик?
Не о коммунистическом ли?
Ил у христиан и коммунистов один Бог?
Подкрался и идет сзади. Мимо идущие литераторы кланяются Пушки-
ну, А Чернышевский думает — ему; радуется. Достоевский прошел — поклонился, Помяловский, Григорович — поклон, Гоголь прошел — засмеялся и ручкой сделал привет — тоже приятно, Тургенев — ре-
веранс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстре-
чу Толстой, молодой еще был, без бороды, в эполетах. И не пос-
мотрел даже. Чернышевский потом писал в дневнике: "Все писатили
харошии, а Толстой — хамм. Патамушто графф."