"Тупое" министерство культуры СССР, как принято теперь считать, не ошибались, когда деньги давали Бондарчуку ("Война и мир"), Озерову ("Освобождение"). Может быть просто коррупции не было?
Эх, эти бы деньги создателям фильмов "А зори здесь тихие", "В бой идут одни старики" ... . А то ведь в "стариках" даже самолёты летали спарки Як-18 ДОСААФ.
"Тем, кто не видел первой серии, кратко поясняю: главного героя фильма, комдива Котова, в первой серии расстреляли, а главный злодей самоликвидировался. Во второй серии они чудесным образом оживают, и с этого мощного сюжетного хода начинается эпопея «Предстояние»."
Первую серию не смотрел... дальше читать не стал... Смотреть не буду
Срачь разводить не хочется, но возражу. "Утомленные солнцем" (которые просто, без номеров) — насквозь конъюнктурный фильм, так же как и "Сибирский цирюльник" и был ориентирован в первую очередь для западного зрителя (ИМХО). Фильм то в общем то откровенно слабый. Модно было снимать о репрессиях — пожалуйста, вот вам фильм о том, как уничтожали красных командиров... Единственное действительно сильная сцена из всего фильма, это момент, когда Котов, получив "по сусалам" превращается в трясущегося, уничтоженного морально человека.
где интересно находился легерь,в котором сидел Котов,который в первые дни войны подвергся бомбардировке??? До Урала и Сибири намцам не долететь. Бред какой-то
"А зори здесь тихие", "20 дней без войны", "проверки на дорогах", "ижорский батальон", "летят журавли", "баллада о солдате", "отец солдата", "иваново детство", "они сражались за родину"... А вот спасти рядового Райна... эффекты изумительны. А в целом... посмотрел и забыл.
да, забыл добавить, это не значит, что за бугром не снимали хороших фильмов про войну. "за мостом", "морские волки", "английский пациент", "волчья стая" (с названием могу напутать. про подводников), "тора! тора! тора!" и многие многие другие. Просто нельзя судить о фильмах про ту войну по 2-м фильмам. Их много. И спасение рядового райна — лишь один из них. Притом не самый лучший, на мой взгляд.
"...Входит Котов. Он томится. Он от голода лоснится. Он на западной границе, в представительстве ГУЛАГА. Кровожадные гэбисты, падкие на извращенья, в политическом хищенье обвинили бедолагу. Им в Сибири не сидится, им к Европе чтоб поближе, чтобы видно было с вышек чуть не Эйфелеву башню. Котов гадов не боится, смело драпает по крышам. Гордый Юнкерс взмыл повыше и спикировал отважно, сокращая населенье. Взрывы. Вопли. Затемненье.
Входит Дюжев. Он контужен. По сюжету он не нужен.
Входят воины штрафбата. Им оружия не надо, им саперную лопату выдают одну на роту. Командиры-идиоты поредевшие останки шлют на парусные танки непременно в штыковую, чтобы удаль боевую показать проклятым фрицам (тем, культурным, очень стыдно). Дальше ни хрена не видно, видимо, пришлось делиться многотысячным бюджетом — без ущерба для сюжета, всех и так давно убило. Взрывы. Вопли. Очень мило.
Входит катер вместе с Надей (сколько Надя папе платит?), что, отметим, очень кстати: Наде хорошо за двадцать, значит, будет раздеваться. Зритель замер в предвкушенье, ожидая искушенья сиськами врага народа. Вот немецкие пилоты переходят на сниженье, открывают бомболюки (входит жопа, крупным планом), и парят над капитаном, провоцируют, подлюги, хоть оно и неудобно. Капитан, взревев утробно, сделал ложное движенье. Взрывы. Вопли. Продолженье.
Входит мина. Всем ховаться. Мине хочется взорваться, но плывет, куда деваться: режиссер уж больно строгий. Входит Гармаш. Он безногий. Гармашу неловко тоже. Он с духовностью на роже крестит мину вместе с Надей, и, решив, что с Нади хватит, тонет с явным облегченьем. Окрыленная крещеньем, мина волевым решеньем топит баржу с партактивом. Взрывы. Вопли. Как красиво.
Входит Сталин вместе с тортом (шоколадным, вот же гнида). У него рябая морда, Ворошилов и Буденный. У МихАлкова Никиты зубы сводит от обиды, он кипит, прямой и гордый, каннским солнцем утомленный. Он борец в седьмом колене супротив советской власти и ее дурацких премий Ленинского комсомола. Он встает, мятежный гений, и виновнику несчастий, вереща от наслажденья, телом крепок, духом молод, — о, как сладок миг расплаты! — мажет морду шоколадом. Это сказка, очевидно. Взрывы. Вопли. Как обидно."
Комментарии
Первую серию не смотрел... дальше читать не стал... Смотреть не буду
В.Ерофеев.
По-моeму Никитe надо выдeлить eщё 50 миллионов, выплатить тeм, кто досмотрeл фильм от начала до конца.
А это тол ли пародия то ли сиквел на фильмы про ВОВ
"...Входит Котов. Он томится. Он от голода лоснится. Он на западной границе, в представительстве ГУЛАГА. Кровожадные гэбисты, падкие на извращенья, в политическом хищенье обвинили бедолагу. Им в Сибири не сидится, им к Европе чтоб поближе, чтобы видно было с вышек чуть не Эйфелеву башню. Котов гадов не боится, смело драпает по крышам. Гордый Юнкерс взмыл повыше и спикировал отважно, сокращая населенье. Взрывы. Вопли. Затемненье.
Входит Дюжев. Он контужен. По сюжету он не нужен.
Входят воины штрафбата. Им оружия не надо, им саперную лопату выдают одну на роту. Командиры-идиоты поредевшие останки шлют на парусные танки непременно в штыковую, чтобы удаль боевую показать проклятым фрицам (тем, культурным, очень стыдно). Дальше ни хрена не видно, видимо, пришлось делиться многотысячным бюджетом — без ущерба для сюжета, всех и так давно убило. Взрывы. Вопли. Очень мило.
Входит катер вместе с Надей (сколько Надя папе платит?), что, отметим, очень кстати: Наде хорошо за двадцать, значит, будет раздеваться. Зритель замер в предвкушенье, ожидая искушенья сиськами врага народа. Вот немецкие пилоты переходят на сниженье, открывают бомболюки (входит жопа, крупным планом), и парят над капитаном, провоцируют, подлюги, хоть оно и неудобно. Капитан, взревев утробно, сделал ложное движенье. Взрывы. Вопли. Продолженье.
Входит мина. Всем ховаться. Мине хочется взорваться, но плывет, куда деваться: режиссер уж больно строгий. Входит Гармаш. Он безногий. Гармашу неловко тоже. Он с духовностью на роже крестит мину вместе с Надей, и, решив, что с Нади хватит, тонет с явным облегченьем. Окрыленная крещеньем, мина волевым решеньем топит баржу с партактивом. Взрывы. Вопли. Как красиво.
Входит Сталин вместе с тортом (шоколадным, вот же гнида). У него рябая морда, Ворошилов и Буденный. У МихАлкова Никиты зубы сводит от обиды, он кипит, прямой и гордый, каннским солнцем утомленный. Он борец в седьмом колене супротив советской власти и ее дурацких премий Ленинского комсомола. Он встает, мятежный гений, и виновнику несчастий, вереща от наслажденья, телом крепок, духом молод, — о, как сладок миг расплаты! — мажет морду шоколадом. Это сказка, очевидно. Взрывы. Вопли. Как обидно."
Ещё:
sirjones.livejournal.com