к большому сожалению людей, не поддающихся зомбированию "петросяно-галкиным" Партия факти4ески вынуждает это делать — уезжать... т.е. выбор, коне4но, есть, но небольшой:
влиться в стройные ряды Партии, и надеяться на пода4ки сверху. авось и украсть 4его дадут.
придумать и создать альтернативу нынешней Системе. сложно, не правда ли?
дальше сидеть в углу и посасывать положенный на нас сверху хуй.
"На месте Путина я бы сейчас в каждом регионе устанавливал бы параллельные силовые ячейки из кавказцев. Возможно, в качестве официальных представительств «кавказских республик». 150-200 человек «опричников» на каждый регион (заодно это бы дало возможность трудоустроить самую пассионарную часть кавказцев, и выслать ее оттуда — потенциальных боевиков в своем регионе)."
"От себя. Долго думал что же это? Почему мне надо уходить из своей страны, зачем? Что бы она, страна, опустела? Без меня, без тебя, без них, без НАС ? Да только природа пустоты не терпит и сразу заполняет ее, пустоту. Вопрос только чем, кем и зачем?"
Совсем контуженный автор. На всю башку. Псевдо-патриот хренов.
Вы как-то умудрились описать становление Европы, как будто этот процесс занял лет 10 — не больше.
Да и вообще — что такое Европа?
Лично я уже смирился, что на моём веку не будет порядка в стране. Не потому что я пессимист, а просто потому, что если это и возможно, то так быстро не бывает.
«Просто скопируйте этапы, с помощью которых Европа шла от озверения к очеловечиванию индивида.»
Очень характерная фраза. Помогает уверенно отличать «кухонного политика» от мало-мальски развитого практика. Как человек, на которого трудится интернациональный колектив, заверяю: мы никогда (повторяю, никогда) не будем жить как немцы (например) по одной простой причине — мы не немцы. Все, кто думает, что все люди одинаковые, достаточно выучить греческий, и ты — грек, пусть смело идут лесом.
Очень точную формулировку (пусть и упрощённую) нашёл, как ни странно, в беллетристике. Рекомендую — Андрей Белянин, «Тайный сыск царя Гороха»:
«— Кнут Гамсунович, давно хочу спросить... Вот вы — немец, сколько я слышал о Германии — порядок у вас в стране есть. А мы в России, что у меня, что здесь, живем в каком-то непреходящем бардаке. То ли с властителями не везет, то ли природа у нас такая... И ведь народ-то талантлив без меры, душой богат, руки золотые, потенциал огромный, а вот... никак.
— Да, да, мой друг... У вас удивительный народ, совершенно замечательный народ...
— И я о том же... Но вот ведь смотрю, даже по вашей немецкой слободе — все чистенько, вылизано, мужчины и женщины ходят выглаженные, вежливые. Детишки во дворе в белых воротничках и фартучках играют. Мусора нет, шелухи от семечек не видать, пьяные под заборами не валяются... Одним словом — культура. У нас этого нет, а у вас — есть. Почему? Что нам с Россией делать надо, чтобы страну из хамства вытащить?
— Пороть, — ласково и убежденно пояснил немец. — Пороть ежедневно. За провинность и в качестве назидания. Только так!
— Чего? — не понял я. — Как это — пороть?
— Как мы порем. Вот у нас в слободе утро начинается с порки. В шесть утра общий подъем, хоровое пение гимна Германии, а потом специальная зондеркоманда ходит по домам и проверяет, где мусор, где шум, где недозволенные речи, где просто пели с недостаточным почтением.... Виновных там же на месте и порют. С утра десять шпицрутенов. За невымытые окна — двадцать, за грязь па улице — двадцать пять, за неопрятный вид — десять, за более серьезные проступки — до ста, за детские шалости — не больше пяти — мы же не звери...
Я вышел от него с больной головой и вздыбленными волосами. Слов не было... Фашист! Фашист натуральный! Да пусть нам по гроб жизни не быть в Европейском союзе, чем входить в него на шпицрутенах и детских слезах...»
Когда я это немцу прочитал, он покивал: я, я, натюрлих, всё правильно. Прочитал русскому, реакция другая: вот гады.
Комментарии
влиться в стройные ряды Партии, и надеяться на пода4ки сверху. авось и украсть 4его дадут.
придумать и создать альтернативу нынешней Системе. сложно, не правда ли?
дальше сидеть в углу и посасывать положенный на нас сверху хуй.
ну и, собственно, уехать.
"От себя. Долго думал что же это? Почему мне надо уходить из своей страны, зачем? Что бы она, страна, опустела? Без меня, без тебя, без них, без НАС ? Да только природа пустоты не терпит и сразу заполняет ее, пустоту. Вопрос только чем, кем и зачем?"
Совсем контуженный автор. На всю башку. Псевдо-патриот хренов.
похоже автор пиздобол и просто не представляет себе масштабы кризиса в Латвии, в двух словах "там пиздец", а он предлагает туда валить...
Да и вообще — что такое Европа?
Лично я уже смирился, что на моём веку не будет порядка в стране. Не потому что я пессимист, а просто потому, что если это и возможно, то так быстро не бывает.
Очень характерная фраза. Помогает уверенно отличать «кухонного политика» от мало-мальски развитого практика. Как человек, на которого трудится интернациональный колектив, заверяю: мы никогда (повторяю, никогда) не будем жить как немцы (например) по одной простой причине — мы не немцы. Все, кто думает, что все люди одинаковые, достаточно выучить греческий, и ты — грек, пусть смело идут лесом.
Очень точную формулировку (пусть и упрощённую) нашёл, как ни странно, в беллетристике. Рекомендую — Андрей Белянин, «Тайный сыск царя Гороха»:
«— Кнут Гамсунович, давно хочу спросить... Вот вы — немец, сколько я слышал о Германии — порядок у вас в стране есть. А мы в России, что у меня, что здесь, живем в каком-то непреходящем бардаке. То ли с властителями не везет, то ли природа у нас такая... И ведь народ-то талантлив без меры, душой богат, руки золотые, потенциал огромный, а вот... никак.
— Да, да, мой друг... У вас удивительный народ, совершенно замечательный народ...
— И я о том же... Но вот ведь смотрю, даже по вашей немецкой слободе — все чистенько, вылизано, мужчины и женщины ходят выглаженные, вежливые. Детишки во дворе в белых воротничках и фартучках играют. Мусора нет, шелухи от семечек не видать, пьяные под заборами не валяются... Одним словом — культура. У нас этого нет, а у вас — есть. Почему? Что нам с Россией делать надо, чтобы страну из хамства вытащить?
— Пороть, — ласково и убежденно пояснил немец. — Пороть ежедневно. За провинность и в качестве назидания. Только так!
— Чего? — не понял я. — Как это — пороть?
— Как мы порем. Вот у нас в слободе утро начинается с порки. В шесть утра общий подъем, хоровое пение гимна Германии, а потом специальная зондеркоманда ходит по домам и проверяет, где мусор, где шум, где недозволенные речи, где просто пели с недостаточным почтением.... Виновных там же на месте и порют. С утра десять шпицрутенов. За невымытые окна — двадцать, за грязь па улице — двадцать пять, за неопрятный вид — десять, за более серьезные проступки — до ста, за детские шалости — не больше пяти — мы же не звери...
Я вышел от него с больной головой и вздыбленными волосами. Слов не было... Фашист! Фашист натуральный! Да пусть нам по гроб жизни не быть в Европейском союзе, чем входить в него на шпицрутенах и детских слезах...»
Когда я это немцу прочитал, он покивал: я, я, натюрлих, всё правильно. Прочитал русскому, реакция другая: вот гады.