Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
"Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где шумный людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:"Что оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы,
А то ведь простая дворняга!"
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз, что есть мочи.
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали.
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит, задыхаясь.
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти открытой.
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом покинули тело
И, стукнувшись о перила,
Собака под мост полетела.
Труп волны снели под коряги.
Старик, ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце чистейшей породы!
Вот это стих, респект автору. Говорю как хозяин собаки, хотя его уже восемь лет нет со мной. После того, как он умер, я уже не хочу испытать еще раз такое, а завести пса охота.
. Это случилось в 70-х годах. Киевлянка Вера Арсеньевна Котляревская, активистка Киевского общества защиты животных, преподаватель биологии Киевского пединститута, приехала в Москву по служебным делам. В аэропорту Внуково, среди лётной суеты её внимание привлекла овчарка, которая лежала в позе ожидания. Как выяснилось, собака уже 2 года ждала своего хозяина, который оставил её в аэропорту. Всё это время овчарку опекали работники аэропорта, но никого из людей она и близко не подпускала. Когда прибывал самолёт, овчарка становилась крайне возбуждённой, каждая клетка её тела наполнялась нетерпеливым ожиданием. Хозяин не возвращался. Он предал собаку. За неё переживали, про неё писали в прессе, но помочь собачьему горю никто не мог. Со стороны местных властей было принято решение пристрелить её. Вера Арсеньевна прибыла на место действия в нужное время, она сразу поняла, что сможет повлиять на ход событий. Прошла неделя, прежде чем собака (в дальнейшем по кличке Пальма) поверила женщине и позволила надеть на себя ошейник. Далее был полёт до Киева, где собаку Пальму ждал гостеприимный дом Веры Арсеньевна
Комментарии
Лохматую рыжую спину:
"Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где шумный людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:"Что оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы,
А то ведь простая дворняга!"
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз, что есть мочи.
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали.
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит, задыхаясь.
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти открытой.
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом покинули тело
И, стукнувшись о перила,
Собака под мост полетела.
Труп волны снели под коряги.
Старик, ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце чистейшей породы!
Это стихи.
Эдуарда Асадова.
Люди! Посмотрите ему в глаза.
мы способны на такое?