В США завершается судебный процесс над рядовой армии США Линди Ингланд. Главная фигурантка дела о пытках в иракской тюрьме "Абу-Граиб" получит всего два года тюрьмы — в восемь раз меньше, чем запросила прокуратура. Срок скостят за то, что Ингланд согласилась с большинством обвинений и вывела из-под удара своих начальников
Вчера в военном трибунале на базе в Форт-Худ (штат Техас) состоялись промежуточные слушания, на которых 22-летняя резервистка армии США признала себя виновной по семи из девяти пунктов обвинения. Признание было сделано по самым серьезным обвинениям, включая заговор с целью издевательств над заключенными и участие в пытках.
Обвиняемая не согласилась лишь с обвинениями в пренебрежении воинскими обязанностями и совершении непристойных поступков.
По всей видимости, это была принципиальная позиция резервистки, которая прибыла на слушания в военной форме и отвечала на вопросы жюри по-военному односложно: "Да, сэр", "Нет, сэр", "Я была неправа, сэр".
Ингланд — самая известная из всех участников скандала вокруг иракской тюрьмы "Абу-Граиб". Многие СМИ до сих пор ошибочно считают обвиняемую тюремным охранником. Но на самом деле Ингланд служила в Ираке штабным клерком, а в "Абу-Граиб" приезжала к своему любовнику, специалисту Чарльзу Гренеру, который впоследствии стал отцом ее ребенка. Гренер до сих пор состоит в браке с резервисткой Меган Амбул, которая тоже служила в "Абу-Граиб" и вместе с мужем участвовала в издевательствах над иракским заключенными. Гренер — пока единственный охранник, уже осужденный в рамках дела о пытках. В прошлом году он получил десять лет тюрьмы за избиения и унижения заключенных "Абу-Граиб".
Главные улики против Ингланд были получены в ее 21-й день рождения, который резервистка решила отметить в "Абу-Граиб" вместе с Гренером. В этот день Ингланд и Гренер много издевались над иракцами и сделали несколько десятков фотографий, которые в январе 2003 года попали в прессу. На фото Ингланд показывает пальцем на обнаженных иракцев, держит заключенного на собачьем поводке, стоит у сваленных в кучу заключенных. К делу приобщены также фото (их СМИ не обнародовали по этическим соображениям), где Ингланд стоит рядом с иракцами, которых охранники заставляют мастурбировать и имитировать сексуальные акты друг с другом.
Приговор по делу Ингланд будет оглашен уже на этой неделе. Как удалось выяснить CNN, он будет сенсационно мягким. Вместо шестнадцати с половиной лет, которые грозили резервистке по совокупности обвинений, она получит максимум два.
То есть срок Ингланд скостят больше чем в восемь раз. Причины столь неожиданной мягкости жюри к обвиняемой объясняются ее полным, но в то же время прагматичным раскаянием. Ингланд признала вину по главным пунктам обвинения, чем облегчила работу суду, но, что главнее, вывела из-под удара своих начальников (согласно некотором отчетам военных инспекторов, издеваться над иракскими заключенными приказывала бывшая начальница тюрьмы "Абу-Граиб" бригадный генерал Дженис Карпински. Понятно, что и она действовала согласно спущенным сверху инструкциям).
Как бы то ни было, жюри военного трибунала в Форт-Худ представило дело Ингланд как частный случай злоупотреблений, а не следствие санкционированной Пентагоном практики нажима на иракских заключенных. На вчерашних слушаниях судья Джеймс Пол акцентировал исключительность случая Ингланд. Пол: "Вы совершали злоупотребления, чтобы облегчить работу военным следователям?" Ингланд: "Нет, сэр". Пол: "Вы издевались над заключенными по просьбе Гарнера, хотя знали, что это неправильно?" Ингланд: "Да, сэр. Это было неправильно".
Напомним, что Ингланд — одна из семи военнослужащих, которых привлекли к суду за издевательства над заключенными в "Абу-Граиб". К настоящему моменту пятеро из них уже осуждены. Еще одна бывшая сослуживица Ингланд — Сабрина Харман — предстанет перед судом 9 мая. Ей грозит до шести лет лишения свободы.
В 1768 году рядом с Лобным местом у позорного столба стояла помещица Дарья Салтыкова — знаменитая Салтычиха, насмерть замучившая как минимум 138 своих крепостных. Пока дьяк зачитывал с листа совершенные ею преступления, Салтычиха стояла с непокрытой головой, а на ее груди висела дощечка с надписью "Мучительница и душегубица". После этого ее отправили на вечное заточение в Ивановский монастырь.
Дарья Николаева Салтыкова (в девичестве Иванова)
родилась в марте 1730 г. в семье, принадлежавшей к столбовому московскому дворянству. Она была дочерью столбового дворянина Иванова, состоявшем в родстве с Давыдовыми, Мусиными-Пушкиными, Строгановыми и Толстыми. Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова. У них родилось два сына, которые были записанны на службу в гвардейские полки.
Удивительно, но это была еще цветущая и притом весьма набожная женщина. Сама Дарья вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Салтыкова, но в 1756 г. овдовела. Ее мать и бабка жили в девичьем монастыре, так что Дарья Николаевна сделалась единоличной владелицей крупного состояния. На руках 26-летней вдовы остались двое сыновей, записанные на воинскую службу в столичные гвардейские полки. Практически каждый год Дарья Салтыкова предпринимала поездку на богомолье к какой-нибудь православной святыне. Порой она заезжала довольно далеко, побывала, например, в Киево-Печерской лавре; во время таких поездок Салтыкова щедро жертвовала "на Церковь" и раздавала милостыню.
В двадцать шесть лет Салтычиха овдовела и получила в свое полное владение около шестисот крестьян в поместиях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. За семь лет она погубила 139 человек, в большинстве женщин и девочек. Большинство убийств были произведены в подмосковном селе Троицком.
Основным поводом к наказанию было недобросовестность в мытье полов или стирке. Наказание начиналось с того, что она наносила провинившейся крестьянке удары попавшимся под руку предметом. Провинившуюся затем пороли конюхи и гайдуки, порой до смерти. Салтычиха могла обливать жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Жертв морили голодом и привязывали голыми на морозе.
"...запарывала или забивала жертв до смерти, преимущественно светловолосых женщин и девочек, обливала кипятком, жгла утюгом, подпаливала волосы. Припадки изуверской жестокости стали случаться с С. после того, как ее бросил любовник, капитан Николай Тютчев. Сначала С. пыталась убить капитана и его молодую жену, а когда супруги спаслись бегством, стала срывать злобу на своих беззащитных слугах. Крепостные пробовали жаловаться, но С. откупалась от властей взятками..." (б. росс. энц.)
В одном эпизоде досталось от Салтычихи и дворянину. Землемер Николай Тютчев — дед поэта Фёдора Тютчева — длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на другой, за что Салтычиха чуть не убила его вместе с женой.
Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, так как у Салтычихи было влиятельное родство и ей удалось подкупить должностных лиц взятками.
В начале лета 1762 г. в Санкт-Петербурге появились два беглых крепостных мужика — Ермолай Ильин и Савелий Мартынов — поставившие перед собой цель практически невыполнимую: они вознамерились принести Государыне Императрице Екатерине Алексеевне жалобу на свою хозяйку, крупную помещицу Дарью Николаевну Салтыкову. Шансов на успех беглые почти не имели : во-первых, они находились на нелегальном положении и не могли удостоверить свои личности паспортами; во-вторых, Государыня Императрица согласно правилам тогдашнего делопроизводства рассматривала документы, подаваемые только чинами высших четырех ступеней Табели о рангах (т. е. не ниже тайного советника). Однако, пути назад у Ильина и Мартынова не было. Им оставалось лишь аппелировать к высшей Власти в Империи и двигаться только вперед в попытке реализовать свои планы. Путь назад означал для обоих верную гибель. В конце апреля 1762 г. они убежали из московского дома своей барыни, но двинулись не на юг, в вольные донские степи, а прямо в противоположном направлении, в столицу Империи. С разного рода тяготами и перипетиями безпаспортные крепостные добрались до Санкт-Петербурга и тут затаились.
Беглые искали подходы к Зимнему дворцу, если точнее, такого человека, через которого можно было бы передать Императрице жалобу. Неизвестно, как именно такой человек был найден, неизвестно вообще кем он был ; скорее всего, не обошлось без крупной взятки. Как бы там ни было, в первой половине июня Екатерина Вторая получила "письменное рукоприкладство" (так в те времена именовались заявления) Ильина и Мартынова.
В нем крепостные сообщали следующее :
— Им известны за своей хозяйкой Дарьей Николаевной Салтыковой "смертоубийственные и весьма не маловажныя креминал
Женщины намного агрессивнее мужчин, так как агрессивность — это эмоция, а женщины намного эмоциональнее мужчин.
...О сочуствии сказок тоже не нужно рассказвать. Единственно кому может сочуствовать женщина — своему ребенку (реже) и самой себе (чаще). Все остальные для нее — посторонние люди. А уж сочуствие женщины к мужчине — это вообще вещь о которой никто никогда не слышал...
Гы-гы, действительно, не дают. Не думал, кстати, что все, что ты тут про женщин изливаешь, относится и к твоей маме? А в глаза ей все это сказать, а? Уж будь честен.
И второе. Сказки о том, будто женщина дает жизнь весьма распространены (хотя еще ни одна женщина, за всю историю человечества, этого ни разу не сделала).
Жизнь дает мужчина. Женщина лишь предоставляет свою матку для вынашивания плода.
Такое ощещение, что тебя просто девушка кинула и ты как можешь изливаешь свою ненависть и агрессию. Со стороны смотриться, распетушишийся индюк перед зеркалом =)))
И почитай как следует биолгоию, если не знаешь откуда дети берутся. Для этого нужны две хромосомы — женская и мужская, а далее все происходит только в женском организме. Помогают жизни зардиться оба, а именно женщина ее дает.
Не нужно представлять этих выродков как представителей непонятно какого "американского" народа. Нет национальности американец. Олбрайт — чистокровная чешская еврейка.
Выдержка с wiki:
Personal information
[edit] Early life
Albright was born on May 15, 1937 in the Smíchov district of Prague, the capital of Czechoslovakia. At the time of her birth, Czechoslovakia had been independent for less than 20 years, having gained independence from Austria after World War One. Her father, Josef Korbel, was a Jewish Czech diplomat and supporter of the early Czech democrats, Tomáš Garrigue Masaryk and Edvard Beneš.[1] She was his first child with his Jewish wife Anna (née Spieglová), who later also had another daughter Katherine (a schoolteacher) and son John (an economist). At the time of Albright’s birth, Korbel was serving as press-attaché at the Czechoslovak Embassy in Belgrade. However, the signing of the Munich Agreement in March 1938 and the disintegration of Czechoslovakia at the hands of Adolf Hitler forced the family into exile because of their links with Benes.[2] Prior to their flight, Albright's parents had converted from Judaism to Roman Catholicism.[3] Albright spent the War years in England, while her father worked for Benes’ Czechoslovak government-in-exile. They first lived on Kensington Park Road in Notting Hill, London, where they endured the worst of the Blitz, but later moved to Beaconsfield, then Walton-on-Thames, on the outer skirts of London.[4] While in England, a young Albright appeared as a refugee child in a film designed to promote sympathy for all War refugees in London.[5]
Германия выделила 600000 евро на строительство мемориала гомосексуалистам, жертвам нацистов в период с 1933 по 1945 год. Четырех метровой высоты монумент, в окошке которого демонстрируется фильм о двух целующихся пидорах был представлен в берлине.
Ну и далее .. нацисты заклеймили гомосексуализм отклонением угрожающим восприятию немцев как главной расы и 55 тысяч пидоров считали преступниками.
Новый мемориал был открыт мэром Берлина,гомосексуалистом Клаусом Воверайтом и министром культуры германии Берндом Ньюманом. Он расположен около, напротив мемориала памяти шести миллионов жертв Холокоста.
...Передергивая затвор пулемета, она не думала о тех, кого расстреливает — детей, женщин, стариков — это было для нее просто работой. "Какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один", — говорила она своим следователям на допросах, когда ее все-таки вычислили и задержали — через 35 лет после ее последнего расстрела.
...Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился.
...Если мне вещи у приговоренных нравятся, так я снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать, — объяснила Тоня. — Один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко...
...Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков.
...Опозорили меня на старости лет, — жаловалась она по вечерам, сидя в камере, своим тюремщицам. — Теперь после приговора придется из Лепеля уезжать, иначе каждый дурак станет в меня пальцем тыкать. Я думаю, что мне года три условно дадут. За что больше-то?
Комментарии
Вчера в военном трибунале на базе в Форт-Худ (штат Техас) состоялись промежуточные слушания, на которых 22-летняя резервистка армии США признала себя виновной по семи из девяти пунктов обвинения. Признание было сделано по самым серьезным обвинениям, включая заговор с целью издевательств над заключенными и участие в пытках.
Обвиняемая не согласилась лишь с обвинениями в пренебрежении воинскими обязанностями и совершении непристойных поступков.
По всей видимости, это была принципиальная позиция резервистки, которая прибыла на слушания в военной форме и отвечала на вопросы жюри по-военному односложно: "Да, сэр", "Нет, сэр", "Я была неправа, сэр".
Ингланд — самая известная из всех участников скандала вокруг иракской тюрьмы "Абу-Граиб". Многие СМИ до сих пор ошибочно считают обвиняемую тюремным охранником. Но на самом деле Ингланд служила в Ираке штабным клерком, а в "Абу-Граиб" приезжала к своему любовнику, специалисту Чарльзу Гренеру, который впоследствии стал отцом ее ребенка. Гренер до сих пор состоит в браке с резервисткой Меган Амбул, которая тоже служила в "Абу-Граиб" и вместе с мужем участвовала в издевательствах над иракским заключенными. Гренер — пока единственный охранник, уже осужденный в рамках дела о пытках. В прошлом году он получил десять лет тюрьмы за избиения и унижения заключенных "Абу-Граиб".
Главные улики против Ингланд были получены в ее 21-й день рождения, который резервистка решила отметить в "Абу-Граиб" вместе с Гренером. В этот день Ингланд и Гренер много издевались над иракцами и сделали несколько десятков фотографий, которые в январе 2003 года попали в прессу. На фото Ингланд показывает пальцем на обнаженных иракцев, держит заключенного на собачьем поводке, стоит у сваленных в кучу заключенных. К делу приобщены также фото (их СМИ не обнародовали по этическим соображениям), где Ингланд стоит рядом с иракцами, которых охранники заставляют мастурбировать и имитировать сексуальные акты друг с другом.
Приговор по делу Ингланд будет оглашен уже на этой неделе. Как удалось выяснить CNN, он будет сенсационно мягким. Вместо шестнадцати с половиной лет, которые грозили резервистке по совокупности обвинений, она получит максимум два.
То есть срок Ингланд скостят больше чем в восемь раз. Причины столь неожиданной мягкости жюри к обвиняемой объясняются ее полным, но в то же время прагматичным раскаянием. Ингланд признала вину по главным пунктам обвинения, чем облегчила работу суду, но, что главнее, вывела из-под удара своих начальников (согласно некотором отчетам военных инспекторов, издеваться над иракскими заключенными приказывала бывшая начальница тюрьмы "Абу-Граиб" бригадный генерал Дженис Карпински. Понятно, что и она действовала согласно спущенным сверху инструкциям).
Как бы то ни было, жюри военного трибунала в Форт-Худ представило дело Ингланд как частный случай злоупотреблений, а не следствие санкционированной Пентагоном практики нажима на иракских заключенных. На вчерашних слушаниях судья Джеймс Пол акцентировал исключительность случая Ингланд. Пол: "Вы совершали злоупотребления, чтобы облегчить работу военным следователям?" Ингланд: "Нет, сэр". Пол: "Вы издевались над заключенными по просьбе Гарнера, хотя знали, что это неправильно?" Ингланд: "Да, сэр. Это было неправильно".
Напомним, что Ингланд — одна из семи военнослужащих, которых привлекли к суду за издевательства над заключенными в "Абу-Граиб". К настоящему моменту пятеро из них уже осуждены. Еще одна бывшая сослуживица Ингланд — Сабрина Харман — предстанет перед судом 9 мая. Ей грозит до шести лет лишения свободы.
Салтычиха(Салтыкова Дарья Николаева)
В 1768 году рядом с Лобным местом у позорного столба стояла помещица Дарья Салтыкова — знаменитая Салтычиха, насмерть замучившая как минимум 138 своих крепостных. Пока дьяк зачитывал с листа совершенные ею преступления, Салтычиха стояла с непокрытой головой, а на ее груди висела дощечка с надписью "Мучительница и душегубица". После этого ее отправили на вечное заточение в Ивановский монастырь.
Дарья Николаева Салтыкова (в девичестве Иванова)
родилась в марте 1730 г. в семье, принадлежавшей к столбовому московскому дворянству. Она была дочерью столбового дворянина Иванова, состоявшем в родстве с Давыдовыми, Мусиными-Пушкиными, Строгановыми и Толстыми. Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова. У них родилось два сына, которые были записанны на службу в гвардейские полки.
Удивительно, но это была еще цветущая и притом весьма набожная женщина. Сама Дарья вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Салтыкова, но в 1756 г. овдовела. Ее мать и бабка жили в девичьем монастыре, так что Дарья Николаевна сделалась единоличной владелицей крупного состояния. На руках 26-летней вдовы остались двое сыновей, записанные на воинскую службу в столичные гвардейские полки. Практически каждый год Дарья Салтыкова предпринимала поездку на богомолье к какой-нибудь православной святыне. Порой она заезжала довольно далеко, побывала, например, в Киево-Печерской лавре; во время таких поездок Салтыкова щедро жертвовала "на Церковь" и раздавала милостыню.
В двадцать шесть лет Салтычиха овдовела и получила в свое полное владение около шестисот крестьян в поместиях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. За семь лет она погубила 139 человек, в большинстве женщин и девочек. Большинство убийств были произведены в подмосковном селе Троицком.
Основным поводом к наказанию было недобросовестность в мытье полов или стирке. Наказание начиналось с того, что она наносила провинившейся крестьянке удары попавшимся под руку предметом. Провинившуюся затем пороли конюхи и гайдуки, порой до смерти. Салтычиха могла обливать жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Жертв морили голодом и привязывали голыми на морозе.
"...запарывала или забивала жертв до смерти, преимущественно светловолосых женщин и девочек, обливала кипятком, жгла утюгом, подпаливала волосы. Припадки изуверской жестокости стали случаться с С. после того, как ее бросил любовник, капитан Николай Тютчев. Сначала С. пыталась убить капитана и его молодую жену, а когда супруги спаслись бегством, стала срывать злобу на своих беззащитных слугах. Крепостные пробовали жаловаться, но С. откупалась от властей взятками..." (б. росс. энц.)
В одном эпизоде досталось от Салтычихи и дворянину. Землемер Николай Тютчев — дед поэта Фёдора Тютчева — длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на другой, за что Салтычиха чуть не убила его вместе с женой.
Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, так как у Салтычихи было влиятельное родство и ей удалось подкупить должностных лиц взятками.
В начале лета 1762 г. в Санкт-Петербурге появились два беглых крепостных мужика — Ермолай Ильин и Савелий Мартынов — поставившие перед собой цель практически невыполнимую: они вознамерились принести Государыне Императрице Екатерине Алексеевне жалобу на свою хозяйку, крупную помещицу Дарью Николаевну Салтыкову. Шансов на успех беглые почти не имели : во-первых, они находились на нелегальном положении и не могли удостоверить свои личности паспортами; во-вторых, Государыня Императрица согласно правилам тогдашнего делопроизводства рассматривала документы, подаваемые только чинами высших четырех ступеней Табели о рангах (т. е. не ниже тайного советника). Однако, пути назад у Ильина и Мартынова не было. Им оставалось лишь аппелировать к высшей Власти в Империи и двигаться только вперед в попытке реализовать свои планы. Путь назад означал для обоих верную гибель. В конце апреля 1762 г. они убежали из московского дома своей барыни, но двинулись не на юг, в вольные донские степи, а прямо в противоположном направлении, в столицу Империи. С разного рода тяготами и перипетиями безпаспортные крепостные добрались до Санкт-Петербурга и тут затаились.
Беглые искали подходы к Зимнему дворцу, если точнее, такого человека, через которого можно было бы передать Императрице жалобу. Неизвестно, как именно такой человек был найден, неизвестно вообще кем он был ; скорее всего, не обошлось без крупной взятки. Как бы там ни было, в первой половине июня Екатерина Вторая получила "письменное рукоприкладство" (так в те времена именовались заявления) Ильина и Мартынова.
В нем крепостные сообщали следующее :
— Им известны за своей хозяйкой Дарьей Николаевной Салтыковой "смертоубийственные и весьма не маловажныя креминал
...О сочуствии сказок тоже не нужно рассказвать. Единственно кому может сочуствовать женщина — своему ребенку (реже) и самой себе (чаще). Все остальные для нее — посторонние люди. А уж сочуствие женщины к мужчине — это вообще вещь о которой никто никогда не слышал...
...
Мунусуй и дальше, сволочь в юбке. :-)
Жизнь дает мужчина. Женщина лишь предоставляет свою матку для вынашивания плода.
И почитай как следует биолгоию, если не знаешь откуда дети берутся. Для этого нужны две хромосомы — женская и мужская, а далее все происходит только в женском организме. Помогают жизни зардиться оба, а именно женщина ее дает.
rutube.ru
Вопрос корреспондента к Олбрайт (госсекретаря в администрации президента Клинтона):
— "Мы слышали что от санкций США в Ираке погибло более 500 000 детей. Как вы думаете, оправдано ли это?"
.....
Олбрайт:
— "Мы считаем, что это оправдано..."."
Выдержка с wiki:
Personal information
[edit] Early life
Albright was born on May 15, 1937 in the Smíchov district of Prague, the capital of Czechoslovakia. At the time of her birth, Czechoslovakia had been independent for less than 20 years, having gained independence from Austria after World War One. Her father, Josef Korbel, was a Jewish Czech diplomat and supporter of the early Czech democrats, Tomáš Garrigue Masaryk and Edvard Beneš.[1] She was his first child with his Jewish wife Anna (née Spieglová), who later also had another daughter Katherine (a schoolteacher) and son John (an economist). At the time of Albright’s birth, Korbel was serving as press-attaché at the Czechoslovak Embassy in Belgrade. However, the signing of the Munich Agreement in March 1938 and the disintegration of Czechoslovakia at the hands of Adolf Hitler forced the family into exile because of their links with Benes.[2] Prior to their flight, Albright's parents had converted from Judaism to Roman Catholicism.[3] Albright spent the War years in England, while her father worked for Benes’ Czechoslovak government-in-exile. They first lived on Kensington Park Road in Notting Hill, London, where they endured the worst of the Blitz, but later moved to Beaconsfield, then Walton-on-Thames, on the outer skirts of London.[4] While in England, a young Albright appeared as a refugee child in a film designed to promote sympathy for all War refugees in London.[5]
Наткнулся на вот это news.bbc.co.uk
Надо валить с этой планеты.
Ну и далее .. нацисты заклеймили гомосексуализм отклонением угрожающим восприятию немцев как главной расы и 55 тысяч пидоров считали преступниками.
Новый мемориал был открыт мэром Берлина,гомосексуалистом Клаусом Воверайтом и министром культуры германии Берндом Ньюманом. Он расположен около, напротив мемориала памяти шести миллионов жертв Холокоста.
Тонька-пулеметчица
...Передергивая затвор пулемета, она не думала о тех, кого расстреливает — детей, женщин, стариков — это было для нее просто работой. "Какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один", — говорила она своим следователям на допросах, когда ее все-таки вычислили и задержали — через 35 лет после ее последнего расстрела.
...Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился.
...Если мне вещи у приговоренных нравятся, так я снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать, — объяснила Тоня. — Один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко...
...Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков.
...Опозорили меня на старости лет, — жаловалась она по вечерам, сидя в камере, своим тюремщицам. — Теперь после приговора придется из Лепеля уезжать, иначе каждый дурак станет в меня пальцем тыкать. Я думаю, что мне года три условно дадут. За что больше-то?
renascentia.ru
ru.wikipedia.org
только мне одному кажется, что автор материала задрот и невежда?