ПОБЕДА И МИФЫ

Именно так, надо выслушать первого и второго.Понятно у каждого своя правда, но картина рисуется мазками(штрихами). Это репродукции штампуют.

Приведу пару выдержек из статьи критика о книге и цитат:

«Мои записки не предназначались для публикации. Это лишь попытка освободиться от прошлого: подобно тому как в западных странах люди идут к психоаналитику... я обратился к бумаге, чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство... Это не мемуары, которые пишут известные военачальники и которые заполняют полки наших библиотек. Описания боев и подвигов здесь, по возможности, сведены к минимуму. Подвиги и героизм, проявленные на войне, всем известны, много раз воспеты. Но в официальных мемуарах отсутствует подлинная атмосфера войны. Мемуаристов почти не интересует, что переживает солдат на самом деле.....

...«Эти записки — дитя оттепели шестидесятых годов, когда броня, стискивавшая наши души, стала давать первые трещины... Написанные не для читателя, а для себя, они были некой внутренней эмиграцией, протестом против господствовавшего тогда и сохранившегося теперь ура-патриотического изображения войны».

«Мой взгляд на события тех лет направлен не сверху, не с генеральской колокольни, откуда всё видно, а снизу, с точки зрения солдата, ползущего на брюхе по фронтовой грязи, а иногда и уткнувшего нос в эту грязь», — подчеркивает он, извиняясь за то, что его рассказ «совсем не объективный». Что же видит автор с этой самой что ни на есть приземленной точки зрения? .....»

В этой войне, как пишет далее Никулин, действовал принцип: «давить массой тел». Не так давно на эту тему возникла дискуссия между двумя писателями: петербуржцем Даниилом Граниным и жителем Гамбурга Арно Зурмински. Гранин спросил немца, почему, по его мнению, Германия выиграла войну? Зурмински ответил: «У России слишком много людей».

Почему же люди идут на смерть, хотя им ясно, что ее чаще всего не избежать. «Потому, что НАДО», — отвечает Никулин. Над этим феноменом, присущем русскому солдату с древних времен задумывался еще летописец «Истории Фридриха» Франц Куглер, описывая битву пруссаков с русскими под Цорндорфом в 1758 году: «И хотя первые шеренги русских уже были уничтожены, на их место решительно вставали следующие. Их также сметали, но за счет подхода других сил их ряды смыкались. Они создавали неприступный вал для противника, который мог быть преодолен не иначе, как после уничтожения всех оставшихся русских солдат». Принцип — «Всех не перебьешь» — оставался незыблемым и в Великую Отечественную войну.

Но страх перед смертью нередко все же брал верх, и по свидетельству Никулина «находились ловкачи, стремившиеся устроиться на тепленькие местечки: при кухне, тыловым писарем, кладовщиком, ординарцем начальника. Многие сдавались в плен, были самострелы, которые ранили себя с целью избежать боя и возможной смерти. «Стрелялись», — как сказано в книге, — «через буханку хлеба, чтобы копоть от близкого выстрела не изобличала членовредительства. Стрелялись через мертвецов, чтобы ввести в заблуждение врачей. Стреляли друг другу в руки и ноги, предварительно сговорившись».

Автор воспоминаний делает неожиданное заключение: «Особенно много было среди самострелов казахов, узбеков и других азиатов. Совсем не хотели они воевать».

К «небоевым потерям» можно причислить и «миллионы убитых задешево» — ведь «боевыми» их никак не назовешь. Когда огромные массы пехоты без предварительной артподготовки гонят на немецкие пулеметы — только потому, что пьяный генерал матерится и орет в телефонную трубку о наступлении — «боем» это считать нельзя. Это не бой, а жертвоприношение богу глупости и абсурда. Среди многочисленных мест на карте Ленинградской области, где этот бог всегда бывал сыт и пьян от крови бессмысленно угробленных «иванов», автор наиболее часто упоминает маленький полустанок Погостье, расположенный на юго-восток от Мги.

Ну в общем кому интересно тот почитает.