М

Мои новости

Подписаться
14 лет 6 месяцев 4 недели 2 дня
Владелец: Ghost-13

Просто мои новости.

Вихрь чувств, бешеная энергия, искрометный юмор, постоянная жажда работы — вот что характеризовало эту актрису. Она являла собой смешение всех жанров: комедии и драмы, опереточного темперамента и лиричного психологизма…

Зрители встречали ее хохотом, а затем плакали. Несмотря на то что она всегда была гротескна, в ней не было ни грамма фальши…
Свои первые роли Татьяна Пельтцер сыграла еще в детстве. С рождения ее жизнь была заполнена театром. Родилась Таня в семье замечательного актера и режиссера, обрусевшего немца Ивана Романовича Пельтцера. Еще до революции он поставил несколько фильмов. А после много играл в театре в кино: «Белеет парус одинокий», «Медведь», «Большая жизнь»…
Именно он и стал для Татьяны первым и единственным учителем. В девять лет девочка выступила в роли Авдия в спектакле «Камо грядеше». А за работу в следующей постановке — «Дворянское гнездо» — впервые получила гонорар. Когда же в 1914-м, в десятилетнем возрасте, в частной антрепризе в Екатеринославле в спектакле «Анна Каренина» она играла Серёжу Каренина, некоторых дам выносили из зала без чувств. Настолько проникновенна была сцена прощания Анны с сыном, и настолько Таня вошла в свою роль.
Потом, она, правда, вспоминала: «Я не помнила себя от счастья, но, когда закрыли занавес, мой отец, он был хорошим актером, сказал, что я бы играла много лучше, если бы поменьше радовалась». Отец вообще был строгим критиком, к мнению которого Пельтцер всегда прислушивалась.

Жила-была девочка Раса. В советской Литве.
"Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек. Расе было 3 года.На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть — да и только. От потери крови и болевого шока.

Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР.
Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали — в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах — московский рассвет, на взлётном поле — с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили — вызвали прямо из дома, с постели — ждёт срочный рейс из Литвы. «Она — не она» — навстречу каждой машине с красным крестом. «Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, — вспоминает Датиашвили. — Пойдёт что не так — мне не жить». 12-й час с момента трагедии…
— Вынесли на носилках — крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба…

Сделано с NoNaMe
© 2000-2026