Флуд-Док

В жизни всякое случается. Лично у меня такой склад характера, что я лучше запоминаю хорошее. Или смешное. Плохое приходится записывать. Почти как в шутке: Я не злопамятный. Просто я злой и память у меня хорошая.
Это я пошутил, если кто не понял.

Приштина, Косово, август 1999года.
В городе, да и во всем крае, полный хаос. Сербы только что ушли, власти нет. Ничего нет. Это сложно представить, но попробуйте.
Во всех учреждениях люди просто встали и ушли, оставив мебель, документы, телефоны. Я испытывал очень странное ощущение, когда заходил в такие места. Ощущение чего-то нереального.
Одними из первых в Приштину перебросили американцев, немцев, нас и… фиджийцев. Причем американцев нагнали немеряно, несколько сотен, как и немцев, впрочем.
Моя станция базировалась в здании сербской полиции. Мне дали рацию, ключи от машины, напарника фиджийца и сказали: ты теперь новый шериф, следи за порядком. И мы поехали.
В городе пожары, на улицах люди, вооруженные автоматами. Сначала мы с фиджийцем отнимали у них автоматы, но потом до нас дошло, что их некуда девать. Вы понимаете, что я говорю? Нет тюрем, нет комнат для хранения доказательств, нет ничего… Когда мы привезли на станцию первые 12 отнятых у ликующих албанцев калашниковых, их просто грудой сложили в единственной не разбитой комнате. Комнате без двери и окон, их выбило ударной волной во время бомбежки.
И мы просто стали ездить по городу, демонстрируя ООНовский флаг.
Приштина, особенно старая часть — это очень узкие улочки. Когда ты по ним едешь, то чиркаешь зеркалами бокового вида по стенам домов.
На одной из улочек нас остановили возбужденные местные жители. Никто из них не говорит по-английски, мы не говорим по-албански, переводчиков нет. Размахивая руками, нас куда-то зовут.
Идем. Видим одноэтажный домик- киоск, с вывеской «видео игры». Окна забраны жалюзями, на одном из окон жалюзи сломаны, стекло на входной двери разбито. Перед зданием группа подростков и опрокинутое инвалидное кресло на колесах.
Заходим внутрь. Картина Репина, блин. Вдоль стен игровые автоматы, в центре помещения бильярдный стол. Под столом, на полу, на спине лежит молодой албанец с ножом в руках и со зверским выражением на лице тычет этим ножом в стол снизу. На столе, эдаким петушком, сидит другой албанец, на пару лет постарше, измазанный в крови и сжимает в руках сломанный кий. При виде нас сидящий на столе начинает громко верещать, а тот, что под столом, переворачивается на живот и очень резво начинает ползти к нам, рыча и трагикомично размахивая ножом.
Опускаю ненужные детали.
Реконструкция события: психически больной полупарализованный парень на инвалидном кресле повадился ездить в этот клуб играть в видео игры. Но у него кончились деньги. Потом мы посетили его семью. Ужасающая, оглушающая и шокирующая нищета. Я первый раз в жизни увидел земляные полы.
Итак, в один прекрасный день его не пустили внутрь клуба. Бедный инвалид провел два дня, сидя в четырех стенах на этом самом земляном полу. За это время в его больной голове что-то перемкнуло и, вооруженный ножом, он отправился восстанавливать свои попранные права.
Подъехав к клубу, он спешился. Попросту говоря, он сполз с кресла и по-пластунски попытался проникнуть внутрь. Дверь ему не открыли. Решительный подросток разбил стекло на входной двери и, подтянувшись на руках, через образовавшееся отверстие проник внутрь. Его попытались выставить, но он стал возражать.
Он стал возражать очень активно, подкрепляя свои намерения ножом. В ходе неравной битвы, он умудрился сломать жалюзи на одном из окон и обратить в бегство всех присутствующих.
Закрепляя победу, бедный инвалид вонзил нож в задницу владельца гнезда азарта. Мальчик вонзил бы ему нож и в другое место, но просто не смог дотянуться. На этом этапе развития событий на месте происшествия появился я с фиджийским капралом.
Мальчика обезоружили и досмотрели. При досмотре, помимо ножа английского спецназа, у него была изъята антенна от переносной радиостанции Моторола и… удостоверение сотрудника ЦРУ. Всё честь по чести, с фотографией и печатью. Естественно, фальшивое. У нас подобные удостоверения в метро продаются, на все вкусы. Можно купить удостоверение секс инструктора, например.
А пока надо решать, что с ним делать. Куда его девать-то? Он не может объяснить, где живет. Только мычит и пускает слюни пузырями.
Я же уже говорил, в городе хаос. Больница есть, но она пустая, весь персонал ушел в Большую Сербию вместе с армией. Я понимаю, что своими силами не смогу решить проблему. Решаю связаться с центральной дежуркой. Пусть они беднягу пристраивают, может даже в военный госпиталь какой-нибудь, у них есть такая возможность.
А еще я решаю немного пошутить. И взбодрить наших американских друзей. Уж не осуждайте меня за это. И происходит следующий диалог:
— Приштина-контроль, это патруль Альфа-25, прием.
— Приштина-контроль слушает.
— У нас вооруженное нападение на видео клуб, координаты такие-то. Есть раненый, нами ему оказана первая помощь. Подозреваемый задержан, оружие изъято. Помимо оружия у подозреваемого изъяты части устройства радиосвязи (это та самая антенна, но я не вдаюсь в детали) и удостоверение сотрудника ЦРУ.
— Альфа-25, вас не поняли, повторите, чье удостоверение изъято?!
— Приштина-контроль, повторяю: у подозреваемого изъято удостоверение сотрудника ЦРУ.
— Альфа-25, я правильно вас понял: у подозреваемого было удостоверение сотрудника ЦРУ?!
— Приштина-контроль, я подтверждаю это. У подозреваемого изъято удостоверение сотрудника ЦРУ. Произношу по буквам: Ц-Р-У.
Приштина-контроль замолкает. От неожиданности и необычности ситуации связиста-американца заклинило, и он даже забывает отпустить тангенту — я слышу в эфире его сопение. Его слышат все, как и весь наш предыдущий диалог. Молчание затягивается, америкос все никак не может переварить услышанное и отреагировать.
Наверное, он был один такой тупой, другие соображали быстрее. Внезапно, в разных частях Приштины включаются десятки сирен. Я понимаю, что все хитрые парни, слышавшие в открытом эфире наш разговор, бросаются на помощь своему. Вызволять, так сказать, своего коллегу, агента ЦРУ, провалившего операцию и попавшего в руки к коварным русским.
Пока звуки сирен приближаются к нам, наконец оживает Приштина-контроль.
— Альфа-25, это Приштина контроль. Вы уверены, что задержанный является сотрудником ЦРУ?
— Ответ отрицательный, такой уверенности у меня нет.
— Но у него при себе есть удостоверение, я правильно вас понял?
— Подтверждаю, задержанный имеет при себе удостоверение ЦРУ.
— Альфа-25, это настоящее удостоверение?
— Я затрудняюсь ответить утвердительно. Я никогда не видел удостоверений ЦРУ и не знаю, как они выглядят.
— Альфа-25, вы сказали, что у него изъято оружие. Что это за оружие?
— У подозреваемого изъят нож. Такой большой десантный нож.
— Только нож? Другого оружия не было?
— Подтверждаю, только нож, другого оружия не было.
— Подозреваемый в наручниках?
— Подтверждаю, подозреваемый в наручниках.
— Альфа-25, он оказал сопротивление?
— Подтверждаю, подозреваемый оказал вооруженное сопротивление.
— Альфа-25, был ли причинен физический вред полицейским ООН во время задержания? У вас есть раненые?
— Ответ отрицательный, раненых среди полицейских нет.
— Альфа-25, подозреваемый ранен?
— Ответ отрицательный, подозреваемый не ранен.
— Альфа-25, вы не могли бы дать ему поговорить с нами по рации?
— Ответ отрицательный, он не может говорить.
— Что с ним?! Почему он не может говорить?!
— Приштина-контроль, у нас в составе патруля нет доктора, и мы не знаем, почему он не может говорить. Визуально: у него идет пена изо рта и он мычит.
— Что?! Мычит?!
— Подтверждаю, мычит (Я бы еще добавил «и вылупляет глаза», но я тогда не настолько хорошо владел английским).
Я на всякий случай отхожу в сторону, вынимаю патрульный блокнот, ручку и жду развития событий с совершенно серьезным лицом.
Наконец, с воем сирен начинают подлетать машины, хлопают дверцы, к нашей Тойоте с разных сторон бегут встревоженные америкосы. Некоторые с пистолетами в руках.
Подбегают, смотрят внутрь. А внутри фиджиец и несчастный инвалид, весь в слюнях.
Америкосы оглядываются. Видят меня, я невозмутимо переписываю номера их машин. Мне это нафиг не надо, так, по-приколу.
— А где сотрудник ЦРУ?
— Он на заднем сиденье.
— Вот это — сотрудник ЦРУ?!
— Да, у него при себе мы обнаружили удостоверение сотрудника ЦРУ.
— Покажите его!
— А вы кто такие?
— Мы полицейские ООН!
— Вы не с нашей станции, это не ваша зона ответственности. Отойдите от машины и представьтесь. Покажите мне ваши удостоверения, я перепишу ваши имена для рапорта.
Один из америкосов садится на бордюр и начинает ржать. Его правая рука с пистолетом лежит на коленке, и пистолет трясется в такт смеху, второй рукой он вытирает слезы. Если бы он был индейцем, соплеменники могли бы дать ему имя «Быстросоображающий олень» или что-то в этом роде.
Остальные молча стоят полукругом передо мной и на их напряженных лицах читается упорная работа мысли. Я стою с блокнотом, жду.
Они переглядываются, вопросительно смотрят на ржущего, а тот просто ржет и всё. Наконец, самый активный ругается матом, с чувством плюёт себе под ноги и идет к машине. Садясь, он громко, со злостью хлопает дверью.
Понятно, обидно чувствовать себя идиотом. А главное, предъявить нечего. Я ни слова не соврал. И нападение было, и оружие, и удостоверение сотрудника ЦРУ было.
Остальные тоже рассаживаются по машинам, разъезжаются. Остается только сидящий на бордюре. Он засовывает пистолет в кабуру, закуривает, долго смотрит на меня, подходит.
— Как ты смотришь на то, чтобы после смены выпить по паре пива?
— К сожалению, я не смогу. Как-нибудь в другой раз. В какой-нибудь другой жизни.
Он понимающе улыбается, делает последнюю затяжку и, как-то почти по-русски, щелчком, далеко в сторону отбрасывает бычок. Я тоже улыбаюсь. Мы расходимся по своим машинам.

(Пишет Сергей Тимофеев)

Дорога из Акабы в Петру — розовый город в горах, идет в сторону Саудовской Аравии. За спиной оказывается Акабский залив Красного моря, с расположившемся невдалеке израильским городом Элат.

Справа по ходу темная возвышенность с проступающими жирными черными полосами неведомой мне горной породы. — Шайтан-гора? – спрашиваю водителя.

Деее-дааа! Дееее-даа! Дее-даааа! — маленькая Риточка надрывалась уже несколько минут, ни в какую не желая засыпать. Старый Моня громко вздохнул, поставил на столик свой ежевечерний стакан кефира и повернулся к жене, колдующей с утюгом над кучей свежестиранной детской одежды. — Бася, мэйдэле, таки подойди до внучки, пока она, не дай Бог, не охрипла от своих песен, как старый биндюжник на поминках портового пурыца! Иначе я не знаю, шо ты будешь петь ее матери, когда она вирвет мне последний золотой зуб за такой цурэс!

Бася поставила утюг на доску и выплыла из гостиной. Некоторое время из Риточкиной спальни доносилось воркование, а потом Риточкин голос снова завел свое «Дее-дааа! Дееее-даа!». Бася безоговорочно капитулировала:
— Все! Ша! Я уже иду за этим ленивым старпером, твоим дедом, который достался тебе за то, шо ты так плохо кушаешь! — Бася вышла из спальни, бурча себе под нос, — А мне он за шо достался, я себя спрашиваю? Шоб свести меня в могилу и привести в дом гойку, я себе говорю. Или я не знаю этого старого еврея. Он себе думает, шо он молодой Соломон в гареме. Так он себе думает…
Она вплыла обратно в гостиную и обратилась к мужу:
— Моня, шоб ты скис! — и Бася «перешла на идиш, шоби фэйгэлэ не поняла», — я таки скажу тебе дер ласковый зительворт! Эйфэле просит дер бобе-майсе. Так приподними свой альте тухес и таки скажи ей дер майсе. Шо тебе так тяжело? Ты часами травишь майсы с этим твоим дер милиционэр с цвай этаж за ди флаш шмурдяка, который варит эта курвэ, его жена!
— Ой-вэй, Бася, пуст коп! Шо такое ты говоришь при ребенке! Она же впитывает на ходу, шоб она так ела котлеткес, как она слышит и запоминает этих твоих глупостей! Я таки пойду сказать фэйгэле дер майсе, чем слушать, как ты не любишь человека только за то, шо твой покойный дедушка таки да посещал синагогу!
Моня, кряхтя, выбрался из кресла, запахнул фланелевый халат и решительно зашаркал в Риточкину спальню. Однако на пороге он неожиданно остановился и повернулся к жене:
— Слушай, Бася… А какую сказку ей сказать? Шо я — знаю какие теперь сказки?
— Ой, ну скажи ей какую-нибудь приятную майсу. Ребенку же все равно, она просто хочет слышать твой голос. Она же слушает твой голос четыре года, а не сорок с лишним лет и еще не знает, шо от этого голоса можно повеситься.
Моня закатил глаза и демонстративно вздохнул. Но отвечать жене не стал — Риточкино «деее-дааа!» обрело интонации свиста падающего фугаса. Он вошел в спальню, присел на край внучкиной тахты и нежно погладил Риточку по ручке.
— Ну, моя радость, какую сказку дедушка должен тебе сказать, шоби ты уже заснула и таки совсем немного помолчала до утра, дай тебе Бог никогда не знать, шо такое бессонница?
— Про волка хочу! — требовательно сообщила внучка.
— Зачем тебе за волка? — удивился Моня, — Он целый день носится грязный по своему лесу, ест всякую гадость и не любит дедушку. Я лучше скажу тебе за одну очень умненькую девочку, которая хорошо себя вела и таки удачно женилась за одного очень богатого ювелира, который таки носил ее на руках и сдувал все пылинки…
— Про волка-аааа, про волка-ааа! — захныкала Риточка.
— Бася! — Моня выглянул из спальни, — Она таки хочет сказку за волка. Шо мы знаем за волка?
— Ну как, шо? Моня, там, кажется, был волк, который ел драй штуки поросят..
— Зачем ребенку такая страшная сказка? Зачем ей знать, как болит желудок после свинины, даже если эта женщина, ее мать, давно забыла за кошерную еду? Она думает, шо может кушать шо попало, как эти здоровые гои. Так эти здоровые гои могут кушать огурец с молоком и при этом открыто смеяться в лицо расстройству желудка. Хотя кушать то, шо готовит твоя тетя Циля, безнаказанно не смогут даже самые здоровые гои…
— Деее-дааа! Про волка-аааа!
— Бася?!
— Ой, ну так скажи ей за эту девочку в красной бэрэтке. Которая носила бабушке пирожкес. Там же был волк?
— По-моему был, но он тоже скушал какую-то отраву и ему потом было ниш-гит с животом? Или нет? Таки я не помню… Нет, таки я да помню, но не все. Но я попробую… Слушай, моя радость. Жила-была бабушка. И вот она сказала своей дочке — «Дочка! Или тебе не стыдно? Я всю жизнь надрываюсь, шоби ты стала приличным человеком, так я таки могу когда-нибудь увидеть от тебя немножко нахес?» Ну так та взяла и спекла для бабушки немножко пирожкес. Но этого ж мало — их еще надо было отнести до бабушки. Этих же детей никогда нет, шобы навестить старых родителей. Они же приходят только когда им опять нужны гелт. Тогда они вспоминают про папу и маму. Ты же будешь приходить к дедушке просто так, да, моя жизнь? А не только когда у твоей мамы приключится очередной гелибте и она намылится на шпацир! Ты же будешь приходить, правда? А дедушка всегда даст тебе немножко гелт, шобы ты ни в чем себе не отказывала!
Бася появилась в дверном проеме и «навела порядок»:
— Моня, скажи уже за красную бэрэтку и этого шлимазла волка! Шо ты крутишь эйр бедной девочке? Ей не надо знать про шо ты думаешь за свою бестолковую дочь, ей надо знать про ту майсу, которую ты никак не скажешь! Дай ребенку уснуть! Ты сорок шесть лет не даешь спать мне, так пожалей хоть ребенка!
— Ша, Бася! Ша! Шо ты орешь, как торговец дер нашварг в Ханукку возле синагоги? Дай мне немножко тишины, так я таки скажу за волка. А почему волк шлимазл? Я никогда не слышал за волка шоб он был шлимазл?
— Моня, он шлимазл, потому шо ты шлимазл. Вы близнецы, Моня, и вы оба вечно думаете за какие-то гешефты, от которых кроме камня в почках ничего не выходит. Зачем этот серый хулиган привязался к бедной девочке?! Зачем тебе эта белобрысая шиксе с драй этаж? Шо ты к ней привязался? Шо ты можешь ей предложить? Твой геморрой? Он таки да у тебя большой, но с другой стороны и одинокой женщине этого может показаться мало.
— Бася, мэйдэле, или ты сразу замолчишь свой пыск или я прямо завтра поеду в Магадан, но уже не по своей воле. Где ты слушала этих гадостей? Ты опять висела на телефоне с твоей сестрой Цилей, шоб мне иметь утренний стул так же легко, как она вечно брешет?! Выйди из комнаты, дай мне сказать за волка!
— Про бэрэтку не забудь, ловэлас с шишками! — Бася гордо покинула дверной проем, как всегда оставив за собой последнее слово.
Моня повернулся к внучке и продолжил:
— Ну так и вот же ж… Так эта дочка, ее мама, позвала свою дочку, ее внучку и сказала ей отнести пирожкес ее бабушке. И она сказала ей — «Ой, на улице так холодно, шо по сравнению с тем, шо там, в нашем холодильнике таки можно кипятить борщ. Так ты подумай своей головой, шо тебе надеть на свою голову и возьми таки ту красную бэрэтку, которую подарила тебе твоя бабушка на мой день рождения, хотя я просила деньгами». С тех пор, моя жизнь, она ее только так и называла — «Красная Бэрэтка твоей бабушки». Девочка надела бэрэтку, взяла пирожкес и таки пошла к бабушке. Ты еще не спишь? Боже ж мой, я уже полночи говорю тебе майсу, а ты такая же благодарная, как твоя чудесная мать и ее чудесная мать. Шо же еще ты хочешь услышать?!
— А где про волка, деда? — спросила Риточка, призвавшая всю свою вредность на помощь в борьбе со сном.
— Ой-вэй, Бася?! Таки шо там с волком? Там вообще был волк, я уже не уверен?!
— Моня, он там был и был такой же шлимазл, как ты, и имел те же цурес, шо и ты!
— Ой, шо ты говоришь?! И это теперь называется детская сказка?! Волк с геморроем?! Боже ж мой, шоб я так жил…
— Какой геморрой, Моня? Причем тут геморрой? Чем ты думаешь — своими шишками сам знаешь где?! У него не был геморрой! У него было еще хуже.
— Мэйдэле, не пугай меня — у меня больное сэрдце! Еще хуже?! Он шо — таки был женат за твою сестру Цилю?! Бедный беззащитный хищник! Как я скажу такие ужасы четырехлетнему ребенку?!
— Моня, слушай сюда и не зли меня на ночь, если эта ночь не хочет стать последней, шоб ты был здоров до ста двадцати, а иначе кто же меня похоронит и женится за эту белобрысую гойку с драй этаж, шоб мне не дожить до такого позора! Этот волк имел твои цурэс — он был глухой, слепой и все время говорил всяких глупостей. Таки скажи уже ребенку майсу! Ну?! Давай — «Волк, волк, а шо у тебя с глазами?»!
— Ой, я таки уже вспомнил! Слушай, моя маленькая, слушай, моя жизнь. Таки волк шо-то имел с этой твоей тетей Цилей, иначе откуда же он узнал про пирожкес и уже ждал девочку, голодный, как твоя бабушка после пасхального обеда у той же тети Цили?
— Моня, ты таки да решил злить меня на ночь, да? — опять послышался Басин голос, — Я шо тебе сказала?! Замолчи свой пыск и скажи уже «Волк, волк, а шо у тебя с глазами?»!
Моня обреченно подхватил:
— Так эта Красная Бэрэтка вошла и спрашивает — «Волк, а шо у тебя с глазами?». «А шо у меня с глазами?» — отвечает волк, — «Шо тебе не так с моими глазами?! Кого ты слушаешь — твою бабушку? Катаракта? Ин хулэм! Таки я прекрасно вижу, даже когда твоя бабушка делает мне фынстер в оба глаза!»
— «А шо у тебя с ушами?»! — опять «подсказала» Бася
— «А шо у тебя с ушами?» — послушался Моня, — спросила тогда Бэрэтка. «А шо у меня с ушами?!» — ответил волк, — «Я прекрасно слышу. Я даже слышал, как твоя бабушка шептала тебе в соседней комнате про полипы. Таки какие полипы?! У меня превосходный слух! И шоб вы все себе так и знали…»
— Моня! — прервала «реплику волка» Бася, — «А шо у тебя с зубами?!»
— А шо у меня с зубами? — испугался Моня, — Шо уже такое?! Коронка потерялась?!
— Та не у тебя! У волка!
— У-у-уфф! Вы таки доведете меня до инфаркта этими дурацкими сказками! Ты шо — сразу не могла сказать?! Ну, слушай, моя жизнь. Так она ему говорит — «А шо такое у тебя с зубами?!» А волк ей отвечает — «А шо у меня с зубами?!». Так Бэрэтка ему тоже отвечает — «А почему ты спрашиваешь? Ты шо — не видишь? Или таки не слышишь?» И шо ты думаешь, моя жизнь? Шо таки ответил волк? И как он уже пожалел, шо таки съел бабушку? Риточка? Риточка? Ой, она таки уснула, моя фэйгэле.
Моня встал, поправил одеяло, осторожно, не дыша, легонько коснулся губами лобика спящей внучки и на цыпочках вышел из спальни, бесшумно притворив за собой дверь.
— Бася? Она таки уснула. Шо я тебе говорил? Ей надо твои майсы? Ей совсем не интересно про волка, тем более, шо ты разве дашь сказать хоть слово? Умная девочка, как ее дедушка. Завтра я таки расскажу ей про ювелира, пусть ребенок порадуется. Все, я ужасно устал, даже кефир допить нет сил. Ой-вэй, я таки уже не мальчик…
В спальне, лежа в кровати рядом с мужем, Бася поворочалась с боку на бок, устраиваясь, и уже полусонно проговорила:
— Моня, ты таки шлимазл. Ты даже майсу сказать не можешь, шоби тебя хотелось послушать. Мне цены нет, ты хоть понимаешь? Сорок шесть лет, подумать только!
Моня повернулся к жене и поцеловал ее в щеку.
— Знаешь, Бася.. Я таки вспомнил, какую отраву скушал тот волк.. В красной бэрэтке. Таки я понимаю за его живот. Лучше б он просто умер… Спи уже, мэйдэле! Завтра утром я, дай Бог, открою глаза и опять буду тебя терпеть, шоб ты была здорова до ста двадцати. Так дай мне, наконец, немножко той драгоценной тишины, которая отличается от кладбища твоим могучим хропен!

Гаджеты… Любой современный человек уже не мыслит без них своего существования. Карманы пухнут от смартфонов, КПК и палмов, а ручки сумок рвутся от загруженных в них ноутбуков, электронных книг, GPS-навигаторов и прочих Айпадов.

А как же жили люди в докомпьютерную эпоху, эпоху, так называемого, исторического материализма? Чем развлекали себя долгими скучными вечерами, освещаемыми тусклой лампочкой Ильича, в отсутствии секса, которого, как известно, в СССР не было?
Оказывается не дремал советский инженерный гений и мастерил гаджеты и иные девайсы из подручных средств. А что было самым дешевым в СССР? Правильно, спички! И стоили они 1 (одну) копейку!
Итак, берем бельевую (обязательно деревянную) прищепку (PRISTCHEPKA™), разбираем ее (пружина и две щечки), переворачиваем щечки и аккуратно ножичком вырезаем канавки, чтобы в них помещалась спичка, подпиливаем один из фигурных вырезов на щечке для надежной фиксации пружины и… пистолетик готов! Осталось только собрать щечки в перевернутом положении, обмотать их нитками для надежности конструкции, взвести пружину, вставить спичку, чиркнуть об коробок и произвести выстрел. Подобное травматическое оружие обладало поражающей способностью метров на пять.

Сетевые банковские трояны быстро развиваются.

С президентом Украины, не встретился ни один министр, ни один губернатор и даже мэр г.Токио не пришел на утренний завтрак, во время которого Янукович вынужден был встречаться с главой ОБЩЕСТВЕННОЙ организации, занимающейся изучением рынка и выдачей рекомендаций. Не пришли на встречу и мэры Киото и Осаки,а это очень влиятельные люди.

Удалось уговорить императора на символическую встречу, во-время которой Янукович нанес оскорбление в лице императора, всему японскому народу. Он первый протянул руку и не сделал символического поклона.

Это не пустяк для японца – такого не позволял себе ни один иностранный руководитель.

(Автор ottenki_serogo)

Светлые залы, стеклянные саркофаги, люди в серебристых комбинезонах, с серьезным видом следят за показаниями датчиков…
Примерно так я представлял себе первую в Евразии криокомпанию.
Приобрести бессмертие в колбе Дьюара на подмосковном участке можно всего лишь за десять тысяч долларов, заключив договор в деревенском домике.

(Пишет Владимир Земниекс)

В конце прошлого года Ю.М. Лужков обратился с просьбой в соответствующие инстанции Латвии предоставить ему вид на жительство сроком на 5 лет.

23 августа 1939 г. был подписан договор между СССР и Германией (пакт Молотова—Риббентропа), секретный протокол к которому предусматривал раздел Польши. 1 сентября германская армия вторглась в Польшу; 17 сентября Красная армия перешла польско-советскую границу и заняла Западную Украину и Западную Белоруссию. 22 октября были проведены выборы в западноукраинское Народное собрание, которое в тот же день открылось во Львове.

Евреи составили 2% делегатов нового законодательного органа Западной Украины (10% населения). 24 марта 1940 г. состоялись выборы в Верховной Совет СССР от Западной Украины и Западной Белоруссии. Среди 55 вновь избранных депутатов не было ни одного еврея. Среди депортированных карательными органами в отдаленные районы Советского Союза жителей Западной Украины евреи составляли около 30%. Советские власти всячески препятствовали проникновению еврейских беженцев из Польши и Германии на советскую территорию. В феврале 1940 г. Центральная имперская служба по делам еврейской эмиграции под руководством Р. Гейдриха обратилась в Переселенческое управление при СНК СССР с предложением об организации переселения евреев из Германии на советскую территорию: в Биробиджан и Западную Украину. Советские власти дали категорический отказ. Начальник переселенческого управления Е. Чекменев писал наркому иностранных дел В. Молотову 9 февраля 1940 г.: «По согласованию правительства СССР с Германией об эвакуации населения на территорию СССР эвакуируются лишь украинцы, белорусы и русские». В циркулярах НКВД евреев, бежавших из Польши, которых в прошлом германские власти использовали на принудительных работах, называли потенциальными шпионами.

Украинский депутат по имени Геннадий замечен во время заседания Рады в написании весьма интересного сообщения.

Во время утреннего заседания Верховной рады в среду, 12 января, один из народных избранников, устав от законотворческого процесса отвлекся на написание сообщения интересного содержания. Судя по обрывкам смс, нардеп просит «подготовить хорошую команду актрис», чтобы «снимать фильм».