Разогревался разговор о хамстве на Первом телеканале, когда чисто
русский человек Игорь Фесуненко, матерый журналист-международник и бывалый
путешественник, в ответ на прямой вопрос врубил:
— Я объездил более ста стран, но более хамской страны, чем Россия,
простите, не видел.
Сладкий шок мазохизма качнул аудиторию.
Все народы хороши, выбирай на вкус: я не приемлю расизм как
генетическое обоснование моральных черт. Человек есть наложение генотипа на
фенотип, давно знают медики. Но фенотип: о времена! о нравы! и так всю
дорогу, в смысле весь исторический путь.
Норманы хамили малоорганизованным славянам. Княжьи дружины материли
смердов. Боярская челядь измывалась над холопьями. И тока-тока, понимашь,
императорского звания потомки Петра, окноруба-европейца, подпустили
достоинства меж приличных (при липах которые непотерянных) людей — как
грянул Великий Хам, и жлобство стало похвальной нормой. На ты! С матюгом! По
рылу! Мы академиев не кончали!
Да разве мог русский офицер прилюдно и матерно «тыкать» офицеру
подчиненному?! Оба были сословия благородного, дворянского. А потом оба
стали сословия чернокостного, рабоче-крестьянского, и мелихлюндии сделались
неуместны. А по морде — уместно.
Нравы лакеев и пролетариев стали законодательствовать во дворцах. Из
грязи в князи. Нет худшего господина, чем вчерашний раб.
И все-таки, и все-таки, трудноистребимая интеллигентность пускала корни
и цеплялась за крепостные преграды нашей жизни, как вьюнок за сортиром
воображает себя академическим плющом на стене Кембриджа. И обращались на
«вы», и называли по имени-отчеству, и не считали возможным материться в
присутствии дам, а дамы так вообще изъяснялись в рамках словаря. И хотя
понятие «честь» было трачено властью, как эсесерной кислотой, но понятие
«скромность» еще пропагандировалось, а «стяжательстве» осуждалось.
И вот свобода дунула в паруса — и стали гнилые паруса расползаться.
Сначала ведь — что? Сначала звезды нашего кино, театра и эстрады стали
дружески «капустничать» в телевизоре, неформально называя друг друга по
именам без отчеств и на ты — ну, без поправок на телезрелище, а в закулисье,
непосредственно, как в жизни. Таков был замысел режиссеров. Больше воздуха!
Таков был первый шаг к «Зазеркалью», дети мои малоразумные.
Ибо если кто-то в телевизоре называется Андрей или Сергей, значит, так
его и зовут, и никакие отчества не обязательны.
А тут еще и «друг Билл» подоспел к «другу Борису» с объятиями
саксофониста, радостного от травки. И вот уже молодая телеведущая называет
седого и лысого величественного актера «Александр», а отчества ему не
полагается.
Обращение к старшему, незнакомому, заслуженному — по имени, панибратски
— из хамства стало «как бы нормой». Отчество для начальника, для босса, для
должностного лица. Вот тут и старший младшего отчеством наградит. Ведь — начальник! Ведь — хозяин!
Господа. А ведь мы жлобы. И мало того — свое жлобство культивируем. И
мало того — эта культивация начинается с деятелей культуры. Ну так когда я
слышу слово «культура», моя рука тянется ткнуть их всех рылом в учебник
хороших манер.
Достоинство аристократа — возвысить обращением собеседника, тем
косвенно возвышая и себя: я разговариваю на равных с уважаемым и
высокопоставленным лицом. Достоинство жлоба — хоть чем-то поставить
собеседника ниже себя, дабы возвыситься на его фоне. Ибо и аристократ, и
жлоб мыслят собеседника подобным себе самим.
Элементарно воспитанный человек, желая обратиться к собеседнику по
имени и впредь, предложит: «Называйте меня просто Сашей. А я вас, в свою
очередь, Димой. Идет?» Причем предложить это может только старший младшему,
никак иначе — старшему полагается большая доля уважения, ему и решать. Хам
скажет: «Вы позволите, я вас буду называть просто Димой?» А вы меня, значит,
по-прежнему Александром Иванычем. Хрен тебе! Не позволю! Заведи себе холопа
и хоть Шариком зови!
Глубоко печально, что это совковое хамство сидит в мозгу костей
большинства даже так называемых «культурных людей». Ментальность плебея,
деревенского старосты, мастера из пролетариев.
Хамство начинается с того, что премьер страны Черномырдин «тыкает»
всем, ощущая на это право по должности и возрасту. Одновременно хамство
начинается с того, что никто не посмел и не рискнул ответить ему также на
«ты», либо резко потребовать не «тыкать». Да пусть хоть трахает, лишь бы
подпись на денежной бумаге поставил!.. Вот и все манеры.
С хамством на Руси всегда был караул, ибо государство делало с частным
человеком что хотело. Государев холоп по полной оттягивался на просителе,
подчиненном, бесправном мещанине. Но известное благородство правящего
сословия в 1917г. сменилось хамством вчерашних люмпенов, а известные свободы
общества — тоталитаризмом. И:
Все хамили бедному человеку, ибо все и со всех сторон было
тоталитарно-государственным, свинцово-всевластным, глумливо-бездушным. Но уж
человек на работе, то есть в своей государственной должности, то есть как
крошечная, но тоже функция великого государства — уж тут он пил кровь и
впрыскивал яд. Любая продавщица, секретарша, вахтерша, любой сантехник и
контролер могли довести гражданина до инфаркта. Бухгалтерша или мастер по
ремонту телевизоров и тд. — владели ассортиментом лакейского хамства.
Лакейское хамство — это когда трудно придраться по форме, а по сути ты
обгажен с головы до ног. С тобой могут не поздороваться, не предложить
сесть, прервать на полуслове, заткнуть неизвестным тебе термином и
презрительно удивиться твоему незнанию, могут выйти на полчаса, никак не
уведомив тебя о времени возвращения, разговаривать не глядя в глаза, послать
в заведомо закрытую дверь на другом этаже, заполнять бумажку с нарочитой и
выматывающей душу медлительностью, объявить вдруг себе перерыв и
т.д.д.д.д.д.д.д.д.д. И улыбаться злорадно и неуязвимо.
Какие две системы совершенно несовместимы? Социалистическая и нервная.
Хамство — чаще всего в быту — проявление невроза. А невроз оттого, что
не в силах человек решить свои проблемы по суду, по договору, по
справедливости, по кодексу. И должен терпеть, молчать, лизать, если хочет
добиться своего.
Социальный невроз — реакция психики на неразрешимую социальную
несправедливость и безнадежность.
Хамство — это выход раздражения, заправленного в человека неправильной,
неоптимальной, негуманной стрессирующей средой. А уж ее в России — завались!
Хамство — это подражание вышестоящим. Делегирование манер сверху вниз.
Когда маршал Жуков бил по морде генералов, а генсек Хрущев материл
секретарей обкомов — ну так наша страна хамская!
Все болезни от нервов. Все мы в России задерганы. Любая гадость может
приключиться в любой момент.
Правды по закону не доищешься — вот что всегда знали в России. Хамством
человек заявляет: в гробу я видал вас, сволочей, и гребаную правду, которую
хрен добьешься.
А и одновременно хамство идет от безнаказанности. А вот чо ты мне
зделаишь, хиляй отседа!
Хамством утверждает себя и свою значимость — человек серый, социально
ооделенный, ненавидящий и завистливый. А преуспевший подчеркивает свою
значимость тем же способом!
Мало того, что англичанин всегда писал с большой буквы «Я», а русский — «Вы»: это о чем-то говорит? Мало того, что пришедший Хам принципиально
похерил вежливость и приличные манеры как атрибуты враждебного класса. Мало
того, что в тоталитарном государстве все были униженные и оскорбленные как
частные лица, но уж отыгрывались в социальной роли лица государственного на
всех, кто попадал в зону хоть малейшей от них зависимости. Мало всего этого!
Кассирша, уборщица, таксист, носильщик — любой мог обхамить тебя в любой миг
в радиусе голосовой связи. Мало!
Так в эпоху отрицания как буржуазной культуры на Западе, так и
тоталитарной культуры в СССР, творческая интеллигенция во главе с передовыми
отрядами режиссеров, актеров и поэтов-писателей стала изъясняться меж
«мальчиков и девочек» матом столь грязным, что случайно услышавшая такой
разговор кучка шпаны из подворотни смотрела им вслед с презрением. Шпана
знала, что она — хам, и тем противопоставляла себя интеллигентам. А теперь
интеллигент по-прежнему морду бить и прохожих грабить не может, а матом
узурпирует не принадлежащее ему языковое пространство, выделываясь невесть с
чего под приблатненного — так раболепный фраер, заискивающий на зоне, сдуру
примеряет не свою социальную роль.
Хамство — это агрессивная демонстрация недоброжелательности.
Еще — это отсутствие приличий. Хамство — это реклама менструальных
прокладок и презервативов по телевизору, когда семья в сборе ужинает за
столом. Ну, здесь уже мы вместе с планетой всей.
Хамство означает: я унижен в своей стране, я не могу это изменить, я от
этого страдаю, ну так и ты пострадай, сука, не велик барин.
Милиционер, чиновник, работодатель — будут хамить, и человек глотает,
ибо не проглотит — сделает себе много проблем. А они себя при этом — большими людьми чувствуют!
Серьезный бандит будет хамить — а что, ты жизнь отдашь за отстаивание
своего достоинства?..
Советских таможенников специально учили хамить людям, провоцировать их,
вгонять в стресс, особенно наших эмигрантов — чтоб знали, суки! И сегодня
хам-таможенник вымогает взятки сплошь и рядом — для спора с ним необходимо
твердо знать последние закрытые инструкции, а где тебе их взять.
Хамство есть порождение дискомфортной для людей социальной системы
общежития, где им, людям, нервно, несправедливо, обидно, нестабильно.
