tihenna

Давно это было, в шестидесятые годы, я был школьником. Лето я обычно проводил у отца в Новгородской области, но на сей раз пришлось поехать в пионерский лагерь на Карельский перешеек.
Я так раньше не отдыхал. Было много детей в лагере, человек сто, может немного больше. Девочки жили в двухэтажных корпусах со всеми удобствами, у них даже душевые кабинки были. Мальчишки в армейских шатровых палатках с дощатым полом, по спартански. Недалеко было замечательное озеро с ключевой водой, холоднющей! Мы купались каждый день. Надо сказать, что ангина, которая прежде меня каждую осень мучила, прекратилась раз и навсегда.

Все находили для себя развлечения, каждый вечер устраивались танцы, например.
Впрочем, несмотря на то, что я был рослым мальчишкой, в гормональном плане , очевидно, находился в возрасте Буратино. Танцы мне были «до лампочки».
Зато посиделки у костра казались привлекательными, поскольку было рассказано немало всяческих историй. Я очень любил послушать, да и сам приврать.
Когда самые ходовые сюжеты страшилок были исчерпаны, наиболее стойкие рассказчики были вынуждены фантазировать.
Однажды старший из близнецов Зайцевых подбросил такую тему, что наш сторож
очень подозрительный тип, к нему стоит внимательно присмотреться. Сказал и забыл.
Вскоре произошло такое происшествие, горнист Васька уехал с родителями на несколько дней в Ленинград. Нужна была замена. Никто не соглашался, подозреваю, даже из тех, кто виртуозно играл на трубе: ведь надо было вставать ни свет ни заря и играть подъем. Тут меня черт за язык дернул, что я великолепно играю на горне! Мне поверили сразу, из страха, что я все же соврал, и придется опять кого-то искать.

Я проснулся за пару часов до своего дебюта и не стал больше ложиться, чтобы не проспать, оделся и вышел из палатки. В туманных предрассветных сумерках лагерь казался незнакомым местом. Сойти с тропинки в сторону было очень неприятно, поскольку трава была совершенно мокрая от росы. Я подошел к теннисному столу, что стоял неподалеку от входа в нашу палатку, и внезапно увидел, что его пересекает цепочка мокрых кошачьих следов, очень больших, почти с мою ладошку. На грунте их было не видно, но по траве тянулась темная полоса, заметная на серебристой росе. Времени было достаточно и я рискнул пойти по следам, которые привели к ограде лагеря в том месте, где к ней примыкала бытовка сторожа. Она находилась снаружи территории, небольшой участок, обнесенный невысоким забором, с грядками. Между двумя березами был растянут гамак.

Как-то лет двадцать назад я возвращался с работы. Был час пик, автобусы подходили переполненные, а мне так не хотелось толкаться, да и устал прилично за рабочий день. А тут как назло уличный торговец выкатил тележку с пивом, прямо к остановке. Я купил бутылочку и решил немного переждать, пока подойдет более свободный транспорт.

Пиво выпилось, а его все не было, пришлось сесть на маршрут, идущий приблизительно в мою сторону, но потом надо было делать пересадку, чтобы попасть домой.
Наконец колымага тронулась, выехала на мост… и встала. Пробка. Чуть проедем, опять стоим. Тут –то я понял, какую ошибку сделал, когда выпил бутылочку пива. На пересадочной остановке я вылетел из автобуса как пуля. Местность я знал неплохо, нет здесь ни кафе, ни общественных сортиров, беда просто. Я бросился во двор ближайшего дома, там оказалась помойка, обнесенная бетонной стеной, да еще кустики вокруг: ну просто спасение. Я проломился сквозь кустики и пристроился к стене. Вот уж воистину, чтобы ощутить, что такое блаженство, надо сначала попасть в такую вот беду.

По соседству со мной затрещали кусты, выбежал кудлатый пудель, и тоже пристроился к стенке с той же целью. Я ему сказал:
— Здорово приятель!-
Внезапно за спиной раздался женский голос:
— Кобели приветствуют друг друга.-
Я обернулся через плечо, там стояла гражданка неопределенного возраста, с собачьим поводком в руках, легко одетая, явно выскочила на пять минут выгулять собаку. Я огрызнулся:
— По крайней мере это вежливо!
— Вот такие вежливые тут весь двор и обоссали! Убирайся, сейчас милицию вызову!
— Госпожа, что за двойные стандарты: кобелю вашему, значит, можно, а мне, положительному человеку, попавшему в беду, нельзя?
— Да я, да я сейчас на тебя пса натравлю!-
К счастью, я закончил свои дела к тому моменту. Наклонился, дружески потрепал собаку по голове. Пес прижал уши и закрутил хвостом как пропеллером от удовольствия, он, очевидно, гораздо больше страдал от этого визгливого голоса, чем я.
Однако, мне пришлось быстренько ретироваться: а то ведь эта сумасшедшая и в самом деле в милицию позвонит.

В ночи мне чудится твой силуэт
Тоски и яви непонятная накладка
Моей судьбы неразрешимая загадка
И не дает ответа лунный свет!

Пусть звонкой серенвды чистый тон
Тебя обманет, скрыв душевный стон!

Темным декабрьским вечером Танюша возвращалась из школы. С неба сыпалась снежная крупа, которая тут же таяла. Порывы ветра били по лицу как мокрая тряпка, кургузое пальтишко, из которого девочка уже выросла, едва ее защищало от холода.

— Ну что, сучка паршивая? Мы добьемся, чтобы и духу твоего в нашем классе не было, а то еще вшей притащишь!

Дорогу ей заслонили несколько одноклассниц, вроде и девочки раньше были неплохие, даже дружили, пока мать не стала попадать во всякие истории, вроде отсидки в вытрезвителе. А отец от них ушел года четыре назад.
Вперед вышла Ирка, на ней было модное красивое пальто, а главное, черные осенние ботинки. Таня напугалась, поскольку Ирка хвасталась, какой страшный секрет в этих ботинках. Из под правой подошвы вперед торчит короткий зазубренный шип. Отец так оборудовал ботинок, чтобы у девочки был шанс отбиться от злодеев при уличном нападении.

Нам иногда приходится сталкиваться с поведение животных, которое никак не вписывается в схему череды условных рефлексов. Как-то давно, когда сынишка был маленький, я читал ему книжку про зверей. Написал ее директор рижского зоопарка, но я точно не помню. Поиски в сети никаких результатов не дали, поэтому перескажу историю, оставившую глубокое впечатление, своими словами.
Из зоопарка сбежал павиан, это был взрослый самец, потенциально очень опасный, если дело дойдет до столкновения с людьми. Зверь чувствовал себя уверенно, даже далеко не стал убегать, а поселился в парке, который окружал территорию зверинца. Были организованы бригады по поимке беглеца, расставлены сети, но все было бесполезно. Он откровенно издевался над охотниками, всегда умудрялся с легкостью ускользнуть из западни. Пришлось принять суровое решение о применении стрел со снотворным, в хозяйстве зоопарка был такой арбалет.
К большому разочарованию выяснилось, что беглец прекрасно понимает смысл прицеливания, поскольку был пойман взрослым, после тяжелого ранения из ружья. Всякая попытка в него выстрелить заканчивалась тем, что он как сквозь землю проваливался, исчезал, и в другой части парка продолжал корчить рожи невооруженным сотрудникам. Одним словом, опытный и отважный зверь. У дирекции зоопарка начались неприятности с городскими властями, которые не были намерены вечно держать оцепление вокруг парка и готовы были привлечь снайперов из МВД для уничтожения опасного зверя. Надо было обязательно поймать беднягу, пока он жив. Директор был человек компетентный, зря время не терял. Ему удалось выяснить, что беглец был в своей семье до поимке альфа самцом, отец и защитник. У зоопсихолога созрел отчаянный план.
В очередной раз были расставлены бригады с сетями, люди были проинструктированы действовать решительно и быстро, поскольку на карту была поставлена жизнь директора и, возможно, его маленького сынишки.
Вот на аллеи показались двое, взрослый мужчина и маленький мальчик лет пяти. Директор понимал, что малейшая фальшь может все испортить. Драма должна быть разыграна убедительно. Отец с сыном вышли на лужайку перед деревом, в кроне которого скрывался павиан. Внезапно мужчина схватил малыша за ухо и начал жестоко трепать. После небольшой паузы мальчишка закричал от боли и удивления. Сначала тихо, потом во весь голос, да так жалобно. Отцу показалось, что это длилось целую вечность, хотя на самом деле десяток секунд.
Прирожденный вожак не мог перенести такого оскорбления человеческих норм морали, оказывается, он это все понимал не хуже нас. В одно мгновение он оказался возле «злодея» и ударом кулака сбил его на землю. Только быстрые действия сотрудников не позволили павиану пустить в ход ужасные клыки, едва не уступающие по размеру львиным.

Обманутый, запутанный сетями беглец был возвращен в свою клетку.

ОХОТНИКИ

Деревенька Холм действительно стоит на самой вершине холма, на берегу речки. Вокруг лес, настоящая тайга, боровины, зыбкие торфяники на десятки километров, лесные озера. Царство клюквы, морошки, лесных зверей и журавлей — настоящего украшения новгородской земли.
В деревне живут полтора десятка семей, по теперешним временам это много. На лето приезжают столько же дачников из Питера и Москвы. Летом здесь весело и шумно от детского визга и хохота, другое дело зимой. Иногда волки заглядывают в окна домов.
Впрочем, здесь живут два охотника, вполне профессионального уровня. Они дети крестьян, но один работает дорожным мастером, другой водитель. Так что тоже не вполне местные, хотя появляются в деревне значительно чаще, скажем, меня. Я-то только в отпуск.

В начале девяностых транспорт в Питере стал очень нерегулярным, я решил ходить на работу пешком. Я пересекал по виадуку железнодорожные пути на станции Фарфоровская со стороны Софийской улицы. Надо сказать, что это обширный железнодорожный узел и идти нужно добрые полкилометра до спуска вниз. Там начиналась промзона, гаражи, склады. Никакого жилья. Дальше по улице с жутковатым названием Варфоломеевская. Единственной достопримечательностью был центральный архив революции 1917г., который находился в самом начале пути.

Сама улица проходила между высоких заборов, за которыми скрывались склады. Дорога была грунтовая, разбитая колесами тяжелых грузовиков и большую часть года представляла из себя непрерывный каскад громадных луж, вдоль которых можно было пройти только по кромке вдоль забора. Впрочем, эта красота продолжалась около километра и выводила на улицу Седова, на асфальт, в цивилизацию.
Я неделями ходил по этому пути на работу и домой не встречая никого.Однажды утром, миновав центральный архив, я увидел впереди фигуру человека. Он показался мне знакомым. Это был оператор с нашего предприятия, иногда он присматривал и за моей установкой. Оператор оглянулся, узнал меня и подождал, пока я его догоню. Это был человек лет сорока, невысокий, хлипкого телосложения, в толстенных очках. Мне показалось, что он чем-то напуган. Я поздоровался:
— Доброе утро! Редко вижу здесь человека в столь ранний час.
— Я каждый день хожу на работу этим путем, только на полчаса раньше вас, рабочий день у пролетариата начинается в половину девятого, а не в девять.
— Что же сегодня так поздно?
Внезапно впереди раздался рев мотора. Навстречу нам мчался камаз, самосвал. Он прыгал как громадная жаба из лужи в лужу поднимая стены грязной воды вокруг себя. Мой спутник завопил:
— Это он, это он!-
И полез на забор. Понятно, что перспектива быть окаченным с ног до головы грязью не из приятных, но на заборе сверху были натянуты провода на белых керамических изоляторах, наверняка под напряжением. Я схватил моего спутника и удержал от опасного поступка. В это время машина проскочила мимо и, на удивление, потоки воды нас миновали.
— Ну что же вы так запаниковали? Даже если бы он нас окатил, до работы совсем недалеко, а там есть во что переодеться пока одежда просохнет!
— Вы не понимаете, я узнал эту машину. Он мог нас убить!
— С чего ради. зачем это ему?-
Оператор некоторое время колебался, затем начал рассказывать.
— Вчера я немного задержался после вечерней смены, выпили мы с мужиками по стаканчику в кафе. В такое позднее время я боюсь ходить по этой дороге домой, тут кричи не кричи, никто не услышит. На остановке проторчал битый час и понял, что только на попутке можно, если добрые люди сжалятся, поскольку денег с собой не было. И тут этот камаз, сам остановился, в кабине двое. Один приветливо так
— Ну, куда едем? Если через путепровод, садись, подвезем!-
Я оглядываюсь, вокруг уже ни души.
— Нет мужики, спасибо, я пешочком.
— Да куда ты, не дрейфь, садись.-
А сам из кабины выскочил, а в руках монтировка. Я побежал во дворы, слышу, двое за мной бегут. Петлял там как заяц, я эти места хорошо знаю, не отстают, догоняют! Я в подъезд, помню, что там вход в подвал, только бы открыт был. К счастью, открыт! Я захлопнул дверь и подпер ее стальным швеллером, который лежал на полу. Слышу, забежали в подъезд, остановились, поскребли в двер, пытались открыть.
На какое-то время затихли. Чиркнула спичка, в щели потянуло табачным дымом. Слышу разговор за дверью.
— Да, убежал-
После паузы
— Чем же ты своих нутрий кормить будешь?-
Затем раздались шаги, ушли. Я еще полчаса стоял не двигаясь, потом только пошел домой. Сами понимаете, я не проспал сегодня, еле набрался сил, чтобы выйти из дома. Хорошо, что вас встретил, они бы меня точно убили, выскочили бы…

Пока он рассказывал, Варфоломеевская улица нас вывела на улицу Седова, а там и до работы рукой подать.
С тех пор прошло много лет, недалеко от нашего дома появился очередной «подснежник», брошенный камаз, может это он и есть?

tihenna 11 июня 2011г.

Я вскрывал кокос в 1970. В Питере тогда такое не продавалось, привез его в подарок один симпатичный рыжий немец, мы вместе учились в университете. Как такое вскрывают, Вальтер тоже не знал, но мы были уже настоящие исследователи, хотя первокурсники. В результате предпринятого мозгового штурма был выработан план действий. Мы унесли это чудо в лабораторию, у механика Василия Ивановича попросили доступ к инструменту и самым большим тискам. Догадались не распиливать, а надпилить орех по кругу. В процесс включился механик и аспирант, вьетнамец Нгуен, у которого тоже никакого опыта работы с кокосами не было.

Вообще, эта акция нас очень сблизила. Теперь я понимаю, почему мужики не торопились взломать эту скорлупу. Несколько вечеров мы собирались в соседнем кафе за рюмкой коньяка и вазочкой мороженого. Я был очень польщен, что взрослые приняли меня в компанию, поскольку и по возрасту и по жизненному опыту был щенком рядом с моими друзьями. Василий был вообще солдатом маршала Жукова, ветеран и орденоносец. Нгуен -майор освободительной армии Вьетнама, по инициативе правительства после тяжелого ранения был направлен повышать образование, которое у него уже было.

Кикимора сидела пригорюнившись. Она уже лет пятьдесят за собой не следила. А все почему, сгинул ее сердешный друг, Чудо-Юдо. И как все глупо получилось. Ну гнались они, эти каратели. Партизан было двое, школьники, мальчишка и девчонка. Однако эшелон под откос пустили.

Все наши лесные духи болели за ребятишек, вот вмешаться-то не могли, погоня шла за границей заклятия. Ребята чуяли поддержку и бежали по самой кромке. В тот момент, когда партизаны попали уже на прицел, она, кикимора Василиса со своим любимым навалились на препону, да и немцы сами помогли. От них такая ненависть валила, что покрепче любого заклинания будет. Заклятие на секунду проломилось, взвод оказался по эту сторону ограды. Ребятишки ушли от погони. Тут бы надо дело передать в руки специалистов, и Водяной уже был на подходе, и Леший…, но нет, разве его остановишь.
Чудо -Юдо принял свой самый ужасный облик. Низкорослый горбун с клыками как у саблезубого тигра и ручищами граблями, зарычал и двинулся на супостатов. Психическая атака не удалась. Шарфюрер Вернер закричал срывающимся голосом
— Halt! Was machst du hier?
— Да живу я тут, местный я!
— Ausweis!
— А ты сам возьми! — Чудовище осклабилось в белозубой улыбке и похлопало себя по лацкану неизвестно откуда возникшего на мохнатой груди кургузого пиджачонки.
Наконец трясущаяся рука карателя нашла затвор автомата. Под истерический вопль — Feuer! — затрещали затворы. Испуганный оборотень прыгнул в трещину пространства прежде, чем пули долетели до него, и был таков. Все равно работу пришлось за него, засранца, доделывать. А уж как он с перепугу в межмирье стреканул, сам небось заплукал. Да что с ним там случится-то? Однако, пока сам не выйдет, не найдешь!