cfvxfncrbq

Разнообразному спорту я человек безнадежно посторонний. Однако в скандале по поводу олимпийского допинга у меня есть личный интерес (профессиональное любопытство, когда дело касается разнообразных многоходовочек), несколько вопросов и пара замечаний.

Редакция Федерального агентства политических новостей публикует письмо жителя прифронтовой полосы, который рассказывает о происходящем, советуя, как жить и выживать в городе, который часто попадает под обстрелы.

Совет первый и главный

«Обстрел. Если вас не убило первым же выстрелом, то у вас есть пара секунд на то, чтобы просто упасть. Не думайте. Просто падайте. По чему и где бы вы не шли. Даже на совершенно открытой местности есть шанс выжить, упав на землю. А из тех, кто пытался добежать в укрытие или ударялся в панику, до нынешнего времени мало кто дожил.

Никакой пропаганды, просто факты , которые всяк волен «интертрепировать», как ему больше нравится.

Согласно докладу Чилкота война была объявлена на основании ложной, возможно, вымышленной информации о том, что режим Саддама Хусейна располагает оружием массового поражения. Решение об объявлении войны принималось вопреки международному праву.

Само завоевание Ирака и крушение режима были проведены быстро и профессионально, однако большая часть других шагов выявила значительную степень неподготовленности. Страна была разрушена экономически и политически, были убиты более полумиллиона иракцев, и сегодня Ирак не только находится на грани распада, но и является рассадником террористических группировок, включая «Исламское государство»

Само завоевание Ирака и крушение режима были проведены быстро и профессионально, однако большая часть других шагов выявила значительную степень неподготовленности. Страна была разрушена экономически и политически, были убиты более полумиллиона иракцев, и сегодня Ирак не только находится на грани распада, но и является рассадником террористических группировок, включая «Исламское государство» (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.).
...

Я хотел все наработанные связи передать Мутко. Он отказался

«Какие цели Россия на самом деле преследует в Сирии? Как складывается в этой ближневосточной стране ход российской военной кампании? Почему не получилось блицкрига? Что нас ждет в Сирии дальше и какие шаги следовало бы предпринять в ближайшее время?» — этими вопросами Федеральное агентство новостей предваряет большое интервью, которое корреспонденту агентства дал Виктор Мураховский — российский военный и общественный деятель, полковник запаса, член Экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии Российской Федерации, эксперт Российского совета по международным делам, эксперт «Изборского клуба», автор ряда книг и публикаций по информационным технологиям и военной тематике, главный редактор журнала «Арсенал Отечества», организатор издательства «Арсенал-пресс», обозреватель и эксперт в ряде центральных средств массовой информации

Информационное пространство сети последнее время в ужасе содрогается от историй с уголовным преследованием за картинки, комментарии и репосты в соцсетях. Однако же практически все эти дела не столь однозначны, как кажется на первый взгляд (что отнюдь не отменяет неправомерности многих таких преследований). Предлагаю разобрать самые громкие дела последних месяцев, чтобы понять, чего не следует делать для того, чтобы получить себе проблемы.

На этой неделе к году и трем месяцам реального срока заключения был приговорен 21-летний Максим Кормелицкий за совершенно безобидную картинку ВК, которая якобы оскорбила чувства верующих. Подробнее я писал об этом здесь. Более того, на этой же неделе мне выдалось счастье пообщаться с активистами, знавшими его лично. Общее мнение людей сводится к одному: непроходимый баран, который приложил все из существующих усилий для того, чтобы пасть жертвой карающей руки правосудия!

Меня нашли в воронке. Большой такой воронке — полутонка хорошие дыры в земле роет. Меня туда после боя скинули, чтобы лежал и воздух своим существованием больше не портил.
Лето сменилось зимой, зима летом, и так 65 подряд лет. Скучно мне не было, тут много наших, да и гансов по ту сторону дороги тоже хватает. В гости мы, конечно, не ходили друг к другу. Но и стрелять уже не стреляли. Смысла нет. Но и война для нас не закончилась. Все ждем приказа, а он никак не приходит...
А нашли меня осенью. Листва еще была зеленая, но уже готовилась к тому, чтобы укрыть нас очередным одеялом. Хотя мертвые не только сраму не имут, но и холода не боятся. Чего нам бояться то? Только одного...
Нашли меня случайно, молодой парнишка, чуть старше меня, лет двадцати, наверно. Сел на краю воронки, закурил незнакомым ароматным табаком, и с ленцой ткнул длинным щупом в дно. И надо ж, прямо в ногу мне попал.
Он прислушался к стуку металла о кость, ткнул еще несколько раз, и, отплюнув в сторону недокуренную папиросу с желтым мундштуком, спрыгнул вниз. Расточительные у нас потомки. Мы самокрутку на четверых порой делили.
В несколько взмахов саперной лопатки, он снял верхний слой почвы надо мной.
"Есть!" — воскликнул он, когда его лопатка отвратительным звуком ширкнула мне по черепу. Больно мне не было. Было радостно и удивительно — неужели?
Пацан отложил инструмент в сторону и достал немецкий штык-нож. Интересно, где он его взял? На той стороне подобрал? Не похоже, вроде... Блестит, как новенький. Не то, что мой, от трехлинейки. Тот, после последней моей атаки, так и заржавел, нечищеный.
По косточке он начал поднимать меня, а я пытался подсказать ему, где, что лежит. Конечно, мне все равно — подумаешь, зуб тут останется, или там палец, но как-то не хотелось часть себя оставлять.
Ну не хотелось...
Жалко медальон осколком разбило. Хоть бы весточку моим передали, где я да что я. Впрочем, вряд ли бы она дошла. Брату, сейчас наверно уже лет 70... Где он сейчас? Жив ли? Или ждет меня уже там? Ну а Ленка точно не дождалась. И правильно сделала.
Эй, эй! Парень! Куда глину кидаешь? Это ж сердце мое, пусть и бывшее! Не услышал.
Хотя сердце тогда в лохмотья разорвало.
Когда мы бежали по полю, к дороге, земля в крови, кровь на сапогах, тогда и шмальнуло. Я сразу и не понял, пробежал еще метров сто, траншея с фрицами приближалась, хочу прыгнуть уже, смотрю, а винтовки нет, и граната из руки будто выпала...
Оглянулся, а тело мое лежит, голова вдрызг, грудь разворочена и только ноги в ботинках еще дергаются.
Сейчас даже смешно. А тогда страшно было. И чего делать — не знаю. Упал, пополз обратно, пытаюсь винтовку схватить, а не могу. И мычу, мычу...
Мне б, дураку, "Отче наш" вспомнить... А как его вспомнить, если я его и не знал никогда? Комсомольцам религиозный опиум ни к чему. Это мне еще отец объяснил, когда колокола с церкви сбрасывали и крест роняли.
Ну, а наши немцев из траншеи тогда все-таки выбили. Покрошили не мало, но и нас полегло — почти весь батальон.
Потом половину оставшихся собрали, и они ушли над лесом на восход.
Как были — с пробитыми касками, в бинтах — оторванными ногами они шагали над землей. Красиво шли. Молча. Не оглядываясь.
А мы остались.
А парень нашел осколки медальона и матюгнулся так, что с рябинки над ним листочки посыпались. От расстройства снова закурил, разглядывая находку.
И тут подошел второй. Первый молча протянул ему остатки медальона.
Второй только вздохнул: "Эх, блин, еще один неопознанный"
Первый молча кивнул, докурил и снова спустился ко мне.
Да ладно вам, ребята, хотелось мне сказать, не переживайте. Я без вести пропавший, обычный солдат. Таких, как я, много. Только подо мной в воронке еще 10 наших. Из нашего взвода. И все неопознанные рядовые. У кого потерялся медальон, у кого записка сгнила, а кто и просто не заполнил бумажку. Мол, если заполнишь — убьет. А войне по хрену на суеверия. Она убивает, не взирая на документы, ордена, звания и возраст.
Вон рядом совсем, сестричку с нашим лейтенантом накрыло одной миной. Она его раненного уже вытаскивала с нейтралки. У комвзвода, кстати, медальон есть. Я точно знаю.
Мужики! Найдите их! Вместе мы тут воевали, потом лежали вместе. Хотелось бы и после не расставаться.
Так думал я, когда наше отделение пацаны в грязных камуфляжах тащили в мешках к машине.
Так думал я, когда нас привезли на кладбище, в простых сосновых гробах — по одному на троих.
Так думал я, когда нас тут встретили ребята с братских могил. В строю, как полагается.
Так думаю я и сейчас, уже после того, как они проводили нас над лесом на восток.
И оглядываясь назад, я прошу — мужики! Найдите тех, кто еще остался!

Сергей Караганов личный советник Путина дал жёсткое интервью немецкому журналу Шпигель
Сергей Караганов (личный советник Путина, декан московского элитного университете и ещё много чего) недавно дал интервью немецкому журналу Шпигель (интервью стало реальным хитом в немецких масс–медиа). Насколько я могу знать — интервью на русский нигде и когда не переводилось (и уж тем более нигде не афишировалось в российских СМИ). Потому перевожу сейчас сам — такое нужно видеть и знать!!!