Проведено коренное изменение законодательства России, в первую очередь Конституции, чем окончательно покончено с юношескими романтическими пережитками наивных 90-х годов, так досадно мешавших серьёзным людям в установлении неограниченного доступа ко всем ресурсам крупнейшей в мире страны под видом управления ей. Изменения законодательства не стали обременительным для Федеральной Власти, поскольку они лишь зафиксировали правоприменительную практику, сложившуюся в предшествующие годы. Становление этой практики было процессом гораздо более сложным и длительным, нежели переписывание старых законов. Точнее, одного закона. Основного.
Из Конституции убрана бредовая 3-я статья с её фантастически идиотским утверждением о том, что единственным источником власти в России является народ. Единственным, никем не ограниченным и несменяемым источником власти теперь является Федеральная Власть. Любая критика Федеральной Власти, тем более жёсткая, законодательно признана преступлением. Сделать это было не сложно, инструмент политической казни – закон «О противодействии экстремистской деятельности», был заблаговременно создан в период становления Федеральной Власти. В 2012 году оставалось только ликвидировать формальное противоречие этого закона Конституции – убрать из неё статьи 13 и 29, гарантирующие идеологическое многообразие, свободу мысли и слова, а также право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. В соответствии с новыми законами, изданными Федеральной Властью, это считается преступлением. Наиболее тяжким преступлением является распространение ультрарадикальных идей. Под таковыми понимаются все идеи, к каковым не причастна Федеральная Власть.
Одной из наиболее диких по своей бессмысленности, и опасной по своему популизму и мнимой очевидности является идея о том, что вор должен сидеть в тюрьме. Подобное утверждение, произнесенное где бы то не было, подвергается общественному осуждению, за которым следует обязательный сигнал в правоохранительные органы. Как следствие ликвидации 29 статьи введён категорический запрет на создание фильмов и видеороликов. Любой продукт, выпущенный вне студий Федеральной Власти, считается подпольным, и подлежит уничтожению. Интернет запрещен, поскольку контроль над ним сложен и дорогостоящ.
Наиболее действенный способ распространения информации через СМИ был поставлен под надёжный контроль цензуры ещё в первое десятилетие XXI века, но оставались древние, пришедшие из века XIX, массовые мероприятия: митинги, шествия, демонстрации, которые преступники используют для раскрутки своих ультрарадикальных идей, раздавая литературу, демонстрируя свою символику. И если раньше, после того как ребята с мужественными волевыми лицами переломают кости десятку стариков, бросят в КПЗ маргинальных студентов, все эти правозащитники поднимали невообразимый визг, устраивали в защиту свободы собраний серии бессрочных акций типа «Стратегия-31», то после того, как из Конституции была убрана гарантировавшая эту свободу ст. 31, защищать стало нечего. Напротив, организация, проведение и участие в митингах, демонстрациях и пикетах стали считаться преступлением против Федеральной Власти, а раскрутка на них ультрарадикальных идей – отягчающим вину обстоятельством. В любой идее, возникшей и обсуждаемой без участия Федеральной Власти, последняя видит угрозу незыблемости своего существования.
Поскольку для распространения идей достаточно хотя бы двух находящихся рядом человек, то законодательством тщательно контролируется количество людей, собравшихся в одном месте. Для этого законом изменено понятие «военизированное объединение». Если ранее военизированным считалось подразделение любого гражданского ведомства, организованного по военному образцу, то есть вооружённого и оснащённого боевой техникой для выполнения задач по охране объектов, сопровождению грузов и т.п., то после инициатив Федеральной Власти к военизированным начали относить любую организацию (количество людей более одного), имеющих чёткий устав своей деятельности и организационную структуру. Отсутствие оружия теперь не является признаком гражданской организации. Жёстко регламентировано употребление слов «армия» и «бойцы», для чего пришлось внести изменения в толковые словари русского языка и словоприменительную практику, ликвидировав многозначность этих слов. Из студий звукозаписей и сети продаж изъяты альбомы шведской группы «Армия любовников», а студентам, зарабатывающим деньги в студенческих строительных отрядах (ССО), категорически, под угрозой уголовного преследования, запрещено называть себя бойцами ССО.
Введена обязательная регистрация общественных объединений — добровольных, самоуправляемых, некоммерческих формирований, созданных по инициативе граждан, объединившихся на основе общности интересов для реализации общих целей (а под таковыми стали пониматься любые объединения людей, количеством более одного человека, собравшихся даже на рыбалку) в органах юстиции. Ст.30 Конституции трогать не стали, но из 3 статьи №82-ФЗ «Об общественных объединениях» положение о необязательности регистрации убрали. Незарегистрированные объединения считаются незаконными и преследуются.
Законотворчество стало чрезвычайно упрощено. Введение новых норм осуществляется публичным высказыванием любого, аффилированного с Федеральной Властью, чиновника. Независимо от того, где и по какому поводу оно было сделано. После того, как это высказывание появится на страницах пользующихся доверием Федеральной Власти СМИ, имеющих общее название «Некоторые издания», оно принимает силу закона.
Пережитки прошлых лет, тяжёлое наследие романтических 90-х, поразивших сознание отдельных социальных групп тяжким шизофреническим недугом, не способствуют спокойному становлению новых правовых и общественных норм. Так, часть граждан до сих пор считает, что единственным источником власти в России является народ, а формой непосредственного проявления власти народа – референдум, на котором народ может принять любые законы, которые посчитает нужными. Поскольку 3-я статья Конституции отменена, и, как следствие, за ненадобностью отменён ФКЗ-№5 «О референдуме в Российской Федерации», то у экстремистов – людей, желающих провести референдум, нет иного способа провести его, кроме террора в отношении Федеральной Власти. Для этого подпольно завербованные ими люди взрывают отделения милиции и военкоматы. После того, как Федеральная Власть испугается взрывов, подпольно завербованные в сетевую структуру через интернет бойцы-экстремисты предполагают начать подпольный сбор подписей в поддержку подпольной инициативы подпольного референдума. Парализованная Федеральная Власть с ужасом наблюдает за этой антиобщественной, противозаконной деятельностью…
--------------------------
Первой об антиутопичных мечтах корпорации и прочих пособников фашизма, как о свершившемся факте заявила директор Первого Волгоградского канала Екатерина Голод. Всё вышеизложенное отнюдь не домыслы, а вольный, но точный пересказ её видеосюжета о молодёжной акции, превратившейся в потасовку. Екатерина не является отчаянной преступницей, задавшейся целью насильственного изменения Конституции. Ей, скорее всего, вообще пофиг на всё, кроме расчётов с заказчиками по оговоренным тарифам. Тем не менее, её ролик является эпизодом войны, которую преступная корпорация объявила Конституции. Г-жа Голод — солдат этой информационной войны, и свои сольдо за выполненную боевую задачу получила.
Она опередила события не более, чем на месяц, озвучив тайные мечты боссов корпорации. Вскоре прокурор Москвы Сёмин обратился в суд с требованием запретить деятельность Армии воли народа за то, что её цель —
организация референдума противоречит Конституции РФ, подрывает основы конституционного строя и направлена на его насильственное изменение, нарушает целостность Российской Федерации, воспрепятствует законной деятельности государственных органов.
Другой пособник фашизма — судья Мосгорсуда Казаков удовлетворил претензии прокурора. Никаких сказок — всё чистая правда.
