Некоторое время назад на nnm мне с русской гордостью было сказано, что Нобелевка — это политическая шнобелевка и цена ей ноль. Типа — подпиндосовская награда, раздаваемая не по заслугам.
Так чему здесь радоваться? Надеюсь Светлана Алексиевич с гордостью откажется от подпиндосовского бабла.
Один итальянский ресторатор вывесил объявление «Русских не обслуживаем». Это хорошая метафора. Сегодня мир снова начинает бояться: что там в этой яме, в этой бездне, которая обладает ядерным оружием, сумасшедшими геополитическими идеями и не владеет понятиями о международном праве. Я живу с ощущением поражения.
«Я не люблю эти 84% россиян, которые призывают убивать украинцев», — цитирует ее слова белорусская служба «Радио Свобода». По ее мнению, Украина была «оккупирована и захвачена» другой страной.
В то же время Алексиевич сказала, что любит русский и белорусский народы. «Некоторые и в Беларуси пишут, что я ненавижу белорусский народ, что я ненавижу не только власть, но и народ. Я думаю, никто не любит правду. Я говорю то, что думаю. Я люблю русский народ, я люблю белорусский народ, мои родственники со стороны отца были белорусы, мой любимый дедушка. И вообще в четвертом поколении я сельский учитель. И в то же время моя бабушка, моя мать — украинки. Я очень люблю Украину. И когда я недавно была на Майдане и видела фотографии "Небесной сотни", я стояла и плакала. Это тоже моя земля», — сказала она.
Среди тех, кто пишет о ее якобы ненависти к народу Белоруссии, она упомянула российского писателя Захара Прилепина.
Также у нее спросили, почему, по ее мнению, журналист Олег Кашин считает ее «адептом "русского мира" и русской литературы». «Я только кусочек прочитала Кашина и очень ему удивилась», — ответила она.
По словам Алексиевич, она любит «русский мир» литературы, балета и музыки. «Но я не люблю мир Берии, Сталина, Путина, Шойгу. Это не мой мир», — добавила она.
Участие России в сирийской войне писатель сравнила с конфликтами в Афганистане и Чечне, пишет в твиттере журналист BuzzFeed Макс Седдон.
Про белорусские власти Алексиевич сказала, что они «делают вид, что ее нет». Президент Александр Лукашенко, по словам лауреата, ее не поздравил. Одно из первых поздравлений пришло от заместителя главы Роспечати Владимира Григорьева, рассказала она.
По телеку во Франции сразу начали крутить в новостях Белорусских либерастов,и премию ей дали в пику батьке.Тем более она ,смотрю, из разряда борцов за демократические ценности
она не моя,но человек плачущий над фотками долбней из "небесной сотни" уже само за себя говорит.Да и книги ее написаны с одним уклоном и в одном цвете — черном
...Я написала пять книг, но на самом деле почти сорок лет я пишу одну книгу. Веду русско-советскую хронику: революция, ГУЛАГ, война... Чернобыль... распад "красной империи"... Шла следом за советским временем. Позади море крови и гигантская братская могила. В моих книгах "маленький человек" сам рассказывает о себе. Песок истории. Его никто никогда ни о чем не спрашивает, он исчезает бесследно, унося свои тайны с собой. Иду к безмолвным. Слушаю, выслушиваю, подслушиваю. Улица для меня — хор, симфония. Бесконечно жаль, сколько всего сказано, прошептано, выкрикнуто в темноту. Живет только миг. В человеке и человеческой жизни так много того, о чем искусство не только не сказало, но и не догадывается. И все это блеснуло и тут же исчезает, а сегодня исчезает особенно быстро. Мы быстро стали жить. Флобер говорил о себе: "Я — человек перо", я могу сказать о себе: я — человек ухо.
В каждом из нас есть кусочек истории, у кого-то он большой, у кого-то маленький, а из всего этого получается большая история. Большое время. Я ищу человека потрясенного... человека, который поражен тайной жизни, другим человеком. Иногда у меня спрашивают: неужели люди так красиво говорят? Человек никогда так красиво не говорит, как в любви и возле смерти. Мы, люди из социализма, похожи и не похожи на остальных людей, у нас свои представления о героях и мучениках. Особое отношение со смертью.
Голоса... голоса... Они живут во мне... преследуют меня...
Белорусский писатель Светлана Алексиевич, которая в четверг, 8 октября, стала обладателем Нобелевской премии по литературе, обвинила Россию во вторжении на Украину. Об этом она заявила на пресс-конференции в Минске, передает Reuters.
Отрывки из книги Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо"
«Дали мне за мои ордена и медали какие-то такие специальные талоны, чтобы я могла пойти в военторг и купить что-нибудь. Я купила себе сапожки резиновые, тогда самые модные, купила пальто, платье, ботинки. Шинель решила продать. Иду на рынок... Я пришла в летнем, светлом платье... С заколкой в волосах... И что я там увидела? Молодые ребята без рук, без ног... Весь народ воевавший... С орденами, с медалями... У кого руки целые, ложки самодельные продает. Женские бюстгальтеры, трусики. А другой... Без рук, без ног... Сидит и слезами умывается. Копеечку просит... Никаких инвалидных колясок у них не было, они ездили на самодельных досках, толкая их руками, у кого они были. Пьяные. Пели "Позабыт, позаброшен". Вот такие сцены... Я ушла, я не продала свою шинель. И сколько я жила в Москве, лет пять, наверное, я не могла ходить на рынок. Я боялась, что кто-нибудь из этих калек меня узнает и крикнет: "Зачем ты меня тогда из-под огня вытащила? Зачем спасла?" Я вспоминала одного молодого лейтенанта... У него ноги... Одна отрезана осколком, другая еще на чем-то висела... Я его перевязывала... Под бомбами... А он кричал мне: "Не тяни! Добей!! Добей... Я тебе приказываю..." Понимаете? И вот я все время боялась встретить этого лейтенанта...»
«Люди не хотели умирать… Мы на каждый стон отзывались, на каждый крик. Меня один раненый, как почувствовал, что умирает, вот так за плечо обхватил, обнял и не отпускает. Ему казалось, что если кто-то возле него рядом, если сестра рядом, то от него жизнь не уйдет. Он просил: «Еще бы пять минуток пожить. Еще бы две минутки…» Одни умирали неслышно, потихоньку, другие кричали: «Не хочу умирать!» Ругались: мать твою… Один вдруг запел… Запел молдавскую песню… Человек умирает, но все равно не думает, не верит, что он умирает. А ты видишь, как из-под волос идет желтый-желтый цвет, как тень сначала движется по лицу, потом под одежду… Он лежит мертвый, и на лице какое-то удивление, будто он лежит и думает: как это я умер? Неужели я умер?»
***
«Когда шла война, нас не награждали, а когда кончилась, мне сказали: «Наградите двух человек». Я возмутилась. Взяла слово, выступила, что я замполит прачечного отряда, и какой это тяжелый труд прачек, что у многих из них грыжи, экземы рук и так далее, что девчонки молодые, работали больше машин, как тягачи. У меня спрашивают: «Можете к завтрашнему дню представить наградной материал? Мы еще наградим». И мы с командиром отряда ночь сидели над списками. Многие девчата получили медали «За отвагу», «За боевые заслуги», а одну прачку наградили орденом Красной Звезды. Самая лучшая прачка, она не отходила от корыта: бывало, все уже не имеют сил, падают, а она стирает. Это была пожилая женщина, у нее вся семья погибла».
Валентина Кузьминична Братчикова-Борщевская, лейтенант, замполит полевого прачечного отряда
Достойный книги Гиннеса случай, впервые в истории один лауреат нобелевской премии мира (Обама) разбомбил другого лауреата нобелевской премии мира ("Врачи без границ").
Комментарии
Так чему здесь радоваться? Надеюсь Светлана Алексиевич с гордостью откажется от подпиндосовского бабла.
Один итальянский ресторатор вывесил объявление «Русских не обслуживаем». Это хорошая метафора. Сегодня мир снова начинает бояться: что там в этой яме, в этой бездне, которая обладает ядерным оружием, сумасшедшими геополитическими идеями и не владеет понятиями о международном праве. Я живу с ощущением поражения.
И кто же она, как не русофоб?
В то же время Алексиевич сказала, что любит русский и белорусский народы. «Некоторые и в Беларуси пишут, что я ненавижу белорусский народ, что я ненавижу не только власть, но и народ. Я думаю, никто не любит правду. Я говорю то, что думаю. Я люблю русский народ, я люблю белорусский народ, мои родственники со стороны отца были белорусы, мой любимый дедушка. И вообще в четвертом поколении я сельский учитель. И в то же время моя бабушка, моя мать — украинки. Я очень люблю Украину. И когда я недавно была на Майдане и видела фотографии "Небесной сотни", я стояла и плакала. Это тоже моя земля», — сказала она.
Среди тех, кто пишет о ее якобы ненависти к народу Белоруссии, она упомянула российского писателя Захара Прилепина.
Также у нее спросили, почему, по ее мнению, журналист Олег Кашин считает ее «адептом "русского мира" и русской литературы». «Я только кусочек прочитала Кашина и очень ему удивилась», — ответила она.
По словам Алексиевич, она любит «русский мир» литературы, балета и музыки. «Но я не люблю мир Берии, Сталина, Путина, Шойгу. Это не мой мир», — добавила она.
Участие России в сирийской войне писатель сравнила с конфликтами в Афганистане и Чечне, пишет в твиттере журналист BuzzFeed Макс Седдон.
Про белорусские власти Алексиевич сказала, что они «делают вид, что ее нет». Президент Александр Лукашенко, по словам лауреата, ее не поздравил. Одно из первых поздравлений пришло от заместителя главы Роспечати Владимира Григорьева, рассказала она.
flashvideo.rferl.org
Чернее уже некуда ))))
В каждом из нас есть кусочек истории, у кого-то он большой, у кого-то маленький, а из всего этого получается большая история. Большое время. Я ищу человека потрясенного... человека, который поражен тайной жизни, другим человеком. Иногда у меня спрашивают: неужели люди так красиво говорят? Человек никогда так красиво не говорит, как в любви и возле смерти. Мы, люди из социализма, похожи и не похожи на остальных людей, у нас свои представления о героях и мучениках. Особое отношение со смертью.
Голоса... голоса... Они живут во мне... преследуют меня...
m.rg.ru
Начала отрабатывать, все просто и предсказуемо.
Нуланды всякие, Сакашвили.
а вот русских не было
было
Нуланды всякие, Сакашвили.
а вот русских не было
«Дали мне за мои ордена и медали какие-то такие специальные талоны, чтобы я могла пойти в военторг и купить что-нибудь. Я купила себе сапожки резиновые, тогда самые модные, купила пальто, платье, ботинки. Шинель решила продать. Иду на рынок... Я пришла в летнем, светлом платье... С заколкой в волосах... И что я там увидела? Молодые ребята без рук, без ног... Весь народ воевавший... С орденами, с медалями... У кого руки целые, ложки самодельные продает. Женские бюстгальтеры, трусики. А другой... Без рук, без ног... Сидит и слезами умывается. Копеечку просит... Никаких инвалидных колясок у них не было, они ездили на самодельных досках, толкая их руками, у кого они были. Пьяные. Пели "Позабыт, позаброшен". Вот такие сцены... Я ушла, я не продала свою шинель. И сколько я жила в Москве, лет пять, наверное, я не могла ходить на рынок. Я боялась, что кто-нибудь из этих калек меня узнает и крикнет: "Зачем ты меня тогда из-под огня вытащила? Зачем спасла?" Я вспоминала одного молодого лейтенанта... У него ноги... Одна отрезана осколком, другая еще на чем-то висела... Я его перевязывала... Под бомбами... А он кричал мне: "Не тяни! Добей!! Добей... Я тебе приказываю..." Понимаете? И вот я все время боялась встретить этого лейтенанта...»
Зинаида Васильевна Корж, санинструктор кавалерийского эскадрона
«Люди не хотели умирать… Мы на каждый стон отзывались, на каждый крик. Меня один раненый, как почувствовал, что умирает, вот так за плечо обхватил, обнял и не отпускает. Ему казалось, что если кто-то возле него рядом, если сестра рядом, то от него жизнь не уйдет. Он просил: «Еще бы пять минуток пожить. Еще бы две минутки…» Одни умирали неслышно, потихоньку, другие кричали: «Не хочу умирать!» Ругались: мать твою… Один вдруг запел… Запел молдавскую песню… Человек умирает, но все равно не думает, не верит, что он умирает. А ты видишь, как из-под волос идет желтый-желтый цвет, как тень сначала движется по лицу, потом под одежду… Он лежит мертвый, и на лице какое-то удивление, будто он лежит и думает: как это я умер? Неужели я умер?»
***
«Когда шла война, нас не награждали, а когда кончилась, мне сказали: «Наградите двух человек». Я возмутилась. Взяла слово, выступила, что я замполит прачечного отряда, и какой это тяжелый труд прачек, что у многих из них грыжи, экземы рук и так далее, что девчонки молодые, работали больше машин, как тягачи. У меня спрашивают: «Можете к завтрашнему дню представить наградной материал? Мы еще наградим». И мы с командиром отряда ночь сидели над списками. Многие девчата получили медали «За отвагу», «За боевые заслуги», а одну прачку наградили орденом Красной Звезды. Самая лучшая прачка, она не отходила от корыта: бывало, все уже не имеют сил, падают, а она стирает. Это была пожилая женщина, у нее вся семья погибла».
Валентина Кузьминична Братчикова-Борщевская, лейтенант, замполит полевого прачечного отряда