Буши страшная фамилия, они поддерживали Гитлера и были его кошельком, наставником и звеном. Они правили США открыто и правят тайно, это говно их неотъемлемая часть. То что низвергают Буши стоит воспринимать серьезно, при всех их тупорылости и колхозности.
…Ну, да. Всё правильно. Та бывшая секретарша Госдепа США, ставшая единицей измерения тупости…
Ну и страшная же она…
— Угу. Приготовься к развесистой клюкве и длинной лапше.
Лиэй округляет глаза — этих выражений она понять не может. А я встаю и подхожу к даме:
— Добрый день, мисс Джейн.
Та досадливо меряет меня взглядом, вздыхает:
— Что вам угодно, сэр?
— Простите, мисс, но вы понравились моей дочери. Она хочет с вами познакомиться.
…Неожиданный вариант. Во всяком случае, для неё. Молодая женщина пытается справиться с эмоциями, но у неё это не слишком получается.
— Откуда вы, сэр? У вас интересный акцент.
— Я? Русский, мэм.
— Русский?!
Дама испугана не на шутку.
— А что такого? Вы не волнуйтесь. Мой домашний медведь спит в берлоге, водка заморожена в холодильнике, а ватник и ушанку я одеваю только на Родине.
Джейн сглатывает, потом выдавливает:
— Это — шутка, надеюсь?
— Клара.Негромко произношу я, и аватара неслышно подходит к нам и подаёт американке обыкновенный фотоальбом. А там… Вот уж действительно — слава технологиям! Куда там фотошопу до логгеров Острова. Не зря мы долго смеялись, когда получили результат монтажа. Я с крупнокалиберной снайперкой, поставив ногу на убитого мамонта, в шикарном ватнике и шапке-ушанке с красной звездой и развязанными клапанами. Лиэй верхом на медведе, Клара в запряжённых неграми нартах. Словом, развесистая клюква и самая длинная лапша в мире.
— Мои охотничьи трофеи, мэм. Моя гордость!
Переворачиваю страницу, и вот я в плетёном кресле, а на заднем фоне чучела голов. Человеческих, кстати, вделанные в стену:
— Черчилль, мэм. Буш. Никсон. А это — Пол Пот. Это какие то нацисты. Уже не помню. Но, думаю, это вам не слишком интересно. Здесь куда интереснее.
Снова переворачиваем страницу — глаза бывшей секретарши сейчас вылезут из орбит. На фото — снова я и Лиэй. Девочка в маскировочном костюме, с лёгким автоматом в руках, гордо поставила ногу на труп американского пехотинца.
— Афганистан, мэм. А это — Ирак.
Мы с ней на фоне висящих вниз головой мертвецов в мундирах американских танкистов.
— Ливия, мэм.
Опять мы вдвоём, а рядом на колу корчится тело американки в цифровом камуфляже. Джейн в ужасе. Она вся побелела, а глаза больше, чем советские юбилейные рубли. Лиэй доверительно трогает меня за руку и спрашивает:
— Папа, как думаешь, если из неё сделать коврик, он украсит мою спальню?
Причём, спрашивает она на чистейшем английском, даже с оксфордским акцентом. Я задумчиво смотрю американку, потом отрицательно качаю головой:
— Нет, милая. Маловат. Нужен размер побольше.
Американка не в силах вымолвить ни слова, я забираю альбом, подмигиваю:
— Приятного отдыха, мэм.
Комментарии
Ну и страшная же она…
— Угу. Приготовься к развесистой клюкве и длинной лапше.
Лиэй округляет глаза — этих выражений она понять не может. А я встаю и подхожу к даме:
— Добрый день, мисс Джейн.
Та досадливо меряет меня взглядом, вздыхает:
— Что вам угодно, сэр?
— Простите, мисс, но вы понравились моей дочери. Она хочет с вами познакомиться.
…Неожиданный вариант. Во всяком случае, для неё. Молодая женщина пытается справиться с эмоциями, но у неё это не слишком получается.
— Откуда вы, сэр? У вас интересный акцент.
— Я? Русский, мэм.
— Русский?!
Дама испугана не на шутку.
— А что такого? Вы не волнуйтесь. Мой домашний медведь спит в берлоге, водка заморожена в холодильнике, а ватник и ушанку я одеваю только на Родине.
Джейн сглатывает, потом выдавливает:
— Это — шутка, надеюсь?
— Клара.Негромко произношу я, и аватара неслышно подходит к нам и подаёт американке обыкновенный фотоальбом. А там… Вот уж действительно — слава технологиям! Куда там фотошопу до логгеров Острова. Не зря мы долго смеялись, когда получили результат монтажа. Я с крупнокалиберной снайперкой, поставив ногу на убитого мамонта, в шикарном ватнике и шапке-ушанке с красной звездой и развязанными клапанами. Лиэй верхом на медведе, Клара в запряжённых неграми нартах. Словом, развесистая клюква и самая длинная лапша в мире.
— Мои охотничьи трофеи, мэм. Моя гордость!
Переворачиваю страницу, и вот я в плетёном кресле, а на заднем фоне чучела голов. Человеческих, кстати, вделанные в стену:
— Черчилль, мэм. Буш. Никсон. А это — Пол Пот. Это какие то нацисты. Уже не помню. Но, думаю, это вам не слишком интересно. Здесь куда интереснее.
Снова переворачиваем страницу — глаза бывшей секретарши сейчас вылезут из орбит. На фото — снова я и Лиэй. Девочка в маскировочном костюме, с лёгким автоматом в руках, гордо поставила ногу на труп американского пехотинца.
— Афганистан, мэм. А это — Ирак.
Мы с ней на фоне висящих вниз головой мертвецов в мундирах американских танкистов.
— Ливия, мэм.
Опять мы вдвоём, а рядом на колу корчится тело американки в цифровом камуфляже. Джейн в ужасе. Она вся побелела, а глаза больше, чем советские юбилейные рубли. Лиэй доверительно трогает меня за руку и спрашивает:
— Папа, как думаешь, если из неё сделать коврик, он украсит мою спальню?
Причём, спрашивает она на чистейшем английском, даже с оксфордским акцентом. Я задумчиво смотрю американку, потом отрицательно качаю головой:
— Нет, милая. Маловат. Нужен размер побольше.
Американка не в силах вымолвить ни слова, я забираю альбом, подмигиваю:
— Приятного отдыха, мэм.
— Это ж надо, а? Обамчика кинули! Ну как же без него-то?!