ну если смотреть в корень ..то да...Исмаил (араб. إسماعيل) — исламский пророк, старший сын и первенец пророка Ибрахима (Авраама) от египтянки Хаджар (Агарь), отождествляется с библейским Измаилом. Был послан Богом с пророческой миссией — для распространения «веры Ибрахима» среди племён, населяющих Аравийский полуостров. Упоминается в Коране.
Мусульмане считают Исмаила прародителем части арабского этноса (арабов-аднанитов). Историческая роль Исмаила в мусульманской традиции значительно выше, чем в библейской. В Коране Исмаил называется среди тех, кому было ниспослано божественное откровение (вахй) и учил людей молитве[1]. По приказу Аллаха он вместе со своим отцом отстроил Каабу[2].
После двадцати шести лет непрекращающейся войны в Могадишо невозможно было жить — только существовать. Не было слов, чтобы полностью описать весь кошмар, который можно было видеть под палящим африканским солнцем.
В городе не было ни одного целого здания — вообще. Не было ни одного здания, на котором не было бы следов от пуль, ракет РПГ, кое-где и танковых снарядов. В центре — здания как-то перестраивали, кое-где даже строили новые. Но все окраины — напоминали панораму свершившегося на земле апокалипсиса. Войны всех против всех — только в этих развалинах, посреди хрустящего кирпича существовали люди.
В городе не было ничего от цивилизации — ни канализации, ни воды, ни электричества, ни уборки мусора. Мусор — просто бросали в кучи, которые были в каждом районе — иные достигали высоты пятиэтажного дома, испуская омерзительную вонь. Тут же — копошились нищие, ища хоть что-то, что поможет им продлить свое существование. Удивительно, но не было крыс — им просто было нечем питаться. В городе не было пищевых отходов, это была слишком большая роскошь — бросать что-то хоть немного съедобное в отходы. Сами крысы — тоже были пищей.
Канализации не было — испражнялись прямо на улицах, во дворах, в выкопанные ямы, поэтому в любой части города, в любое время суток стоял столь безмерно злой смрад, что его нельзя было описать словами. Ливневой канализации не было, некоторые улицы в сезон дождей затапливались по колено и оставались затопленными месяц — два. Такую воду пить было нельзя, в ней содержались все возможные виды болезнетворных бактерий.
Чистую воду добывали самыми разными путями. Во время ливней — все Могадишо собирало воду, это был дар Аллаха, потому что такая вода не стоила ничего: делали воронки, уловители. В обычные дни — воду покупали у водоносов, маленьких мальчишек, развозящих воду на самодельных тачках в канистрах желтого цвета, оставшихся здесь от контингента стабилизации ООН. В некоторых местах города были пробурены скважины, они охранялись автоматчиками. Торговцы водой — были одними из самых богатых жителей этого города…
Электричество добывали с помощью дизель-генераторов, больших и маленьких. Каждый, у кого был дизель-генератор — продавал электричество соседям, чтобы хоть частично окупить его работу. Для этого — к соседним домам тянули провода, от каждого дизель-генератора свои, единой электросети давно не было. В результате — улицы Могадишо, где было электроснабжение, напоминали паучью сеть. На покосившихся, избитых пулями, едва не падающих столбах — клубками висели, расходились, сходились электрические провода. В городе они были большой ценностью — а отчаянные нищие пацаны по ночам лазали на столбы и пытались спереть провода — вооруженные лишь палкой, даже без резиновых перчаток. Часто гибли.
А теперь эти люди, воспитанные в традиционалистском обществе — благодаря дешевому и мгновенному доступу к качественной информации, благодаря на несколько порядков упростившимся коммуникациям — прекрасно знают, что скрывается за окружающими их деревеньку холмами. Они прекрасно знают, что есть богатство и что может предложить богатому человеку современный мир. Они смотрят на то, как по улицам северных городов идут полуголые размалеванные мужчины (парад гордости, твою мать!) — и делают вывод, нормальный для любого традиционного общества: «мужчина, надевший женскую юбку — это не воин, не защитник, это добыча». Они знают о том, что у нас нет детей — и понимают, что мы вымираем, а они — вполне могут унаследовать все, оставшееся от нас. Они узнают о том, что если они доберутся до северных стран и скажут нечто такое, что разжалобит идиотов с белой кожей — то им дадут жилье и будут просто так платить намного больше, чем они зарабатывают тут тяжким трудом. Наконец, от бородатого мужчины, видео с которым переписывают из телефона в телефон, они узнают, что если они верят в Аллаха — они — избранные и могут отнять у белых неверных все, что они пожелают, а самих неверных — угнать в рабство. И у них нет никаких оснований к тому, чтобы не попытаться сделать это.
В этом — проблема. В этом — первооснова всех войн последнего времени. Те, кто остался за пределами Золотого миллиарда — знают об этом. Они не хотят той судьбы, которая уготована им, они не хотят, чтобы жизнь проносилась мимо во всем своем блеске и величии — а они оставались умирать в маленьких деревушках, из которых видны только холмы, море и проходящие вдалеке танкеры. Им нечего терять — но они могут многое приобрести, напав на нас. Они не умеют жить в нашем мире, их никто ничему не учил — они знают только то, чему научились сами и тому, чему их научил бородатый мужчина на экране маленькой пластиковой коробочки. Они не понимают наш мир, особенно такой, каким он стал сейчас — с трусостью, злобой, воровством и голыми людьми на главной улице города. И они хотят уничтожить наш мир. Полностью, до основания. Разрушить его, не оставив и следа. Если наш мир «Золотого миллиарда» не предусматривает места для них — они уничтожат его. Опрокинут мир в бездну, как варвары опрокинули Рим. И наступят — черные года безвременья…
Если мы не начнем что-то менять, если мы не откажемся от прогнившей насквозь концепции этого мира — морлоки вырвутся из подземелий и гнев их будет ужасен.
Их мир — мир тупой, нерассуждающей злобы. Знахарей и многократного повторения первой суры Корана вместо медицинской помощи. Вшей, грязи, хижин с земляным полом, вони от ослиной мочи. Паранджи, скрывающей прекрасные черты, убожества, скрываемого маской традиционализма, завывания муллы с минарета и перерезанного горла. Ханжества, скрывающего невообразимое скотство: сношений с ослами, с маленькими мальчиками, с маленькими девочками, друг с другом.
Вот что они несут нам. Теперь — мы должны воевать не за то, чтобы нести свет туда, где раньше была только тьма — мы должны воевать теперь за то, чтобы наш свет — не поглотила их тьма. Но сколько — воюет? Сколько — стоит у них на пути? И сколько — бьет защитникам в спину, сажая их в тюрьмы, приглашая гастарбайтеров, признавая все больше и больше этих — беженцами. К чему — это приведет? К чему — мы идем?
Может пора уже ввести РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ порядок вьезда в Россию для мусульман? И с имеющимися административными единицами тоже надо принимать решение. Если честно — достали уже мусульмане со своими тараканами. Есть же старая добрая истина: не лезь со своим уставом в чужой монастырь! Так нет! Эти же, с позволения сказать, равноправные гости-хозЯИНЫ — ведут себя как хозяины! А если им в дыню вкатать — то либо плакать начинают (типа — расисты!!!! чурками называют!!!! бьют, почем зря!!!! Рамзан-Путин наше ВСЁ!!!!), либо бычить начинают и родичей-урюков подтягивают (а это те же отморозки, берут количеством и полной социальной безответственностью). Не пора ли тов. Сталина вспомнить?
Вы ведь так не хотели жить вместе с русскими. Вы говорили, что русские – оккупанты, что они изувечили вашу древнюю великую культуру, что они эксплуатируют вас и выкачивают ресурсы из вашей богатейшей земли. Вы не хотели учить русский язык, язык захватчиков. Вы говорили русским: уезжайте, убирайтесь с нашей земли! Без вас мы будем жить богато и счастливо! Без русского сапога у нас тут будет высокая национальная цивилизация и демократия. И золотые унитазы.
Русские уехали. И что же вы? Не справились? Где ваши золотые унитазы, где спорт, культура, язык, где всё то, чему мешали русские оккупанты? Или русские оккупанты мешали только байству, рабству, бандитизму, разрухе и наркотрафику? Этого-то добра у вас теперь много. Вот она оказалась какая, ваша цивилизация.
Ну и ладно. Оно же всё теперь ваше, как вы хотели! Что же вы теперь сюда приперлись, за нами, за русскими? В наших туалетах за нами чистить наше дерьмо. Почему? Как так получилось? Где же ваша национальная гордость, где ваша независимость, ведь всего этого было выше крыши, когда вы нас, русских, выгоняли со «своих» земель? Куда всё делось? Может, теперь признаетесь: да, русский брат, мы не справились. Мы не доросли до того, чтобы сами в своём государстве жить. Пожалуйста, прими нас обратно в свою семью. Может, русские вас и примут.
Но вы же не так, вы же лезете в дом к русским с чёрного хода! А может, я теперь не хочу вас у себя видеть? Ни гостями, ни слугами. Ни в каком качестве, просто не хочу, и всё.
Никто не учил детей беженцев — верней, учить то как раз учили, Саудовская Аравия на свои деньги организовала сеть полевых медресе, где фанатичные муллы преподавали детям религию, которую знали они сами — ваххабизм. Жестокое, нетерпимое, бесовское учение, сатанинское извращение ислама, посланное на землю самим Иблисом для того, чтобы совратить с истинного пути правоверных. Ваххабиты учили, что надо резать всех неверных ибо они неверные. Ваххабиты учили, что надо убивать мусульман, которые не приемлют ваххабизма, потому что они хуже неверных. Убивать, грабить, резать, заливать кровью землю — все чему учились дети в таких медресе, и учились они не по Корану, а по книгам, которые были отпечатаны "Сторожевой башней" — американской типографией "свидетелей Иеговых". Там же детей учили обращаться с оружием -автоматом, пулеметом, реактивным гранатометом. Кого-то — и со Стингером. Те, кто уже обучился называли себя "талиб" — студент.
Комментарии
Мусульмане считают Исмаила прародителем части арабского этноса (арабов-аднанитов). Историческая роль Исмаила в мусульманской традиции значительно выше, чем в библейской. В Коране Исмаил называется среди тех, кому было ниспослано божественное откровение (вахй) и учил людей молитве[1]. По приказу Аллаха он вместе со своим отцом отстроил Каабу[2].
В городе не было ни одного целого здания — вообще. Не было ни одного здания, на котором не было бы следов от пуль, ракет РПГ, кое-где и танковых снарядов. В центре — здания как-то перестраивали, кое-где даже строили новые. Но все окраины — напоминали панораму свершившегося на земле апокалипсиса. Войны всех против всех — только в этих развалинах, посреди хрустящего кирпича существовали люди.
В городе не было ничего от цивилизации — ни канализации, ни воды, ни электричества, ни уборки мусора. Мусор — просто бросали в кучи, которые были в каждом районе — иные достигали высоты пятиэтажного дома, испуская омерзительную вонь. Тут же — копошились нищие, ища хоть что-то, что поможет им продлить свое существование. Удивительно, но не было крыс — им просто было нечем питаться. В городе не было пищевых отходов, это была слишком большая роскошь — бросать что-то хоть немного съедобное в отходы. Сами крысы — тоже были пищей.
Канализации не было — испражнялись прямо на улицах, во дворах, в выкопанные ямы, поэтому в любой части города, в любое время суток стоял столь безмерно злой смрад, что его нельзя было описать словами. Ливневой канализации не было, некоторые улицы в сезон дождей затапливались по колено и оставались затопленными месяц — два. Такую воду пить было нельзя, в ней содержались все возможные виды болезнетворных бактерий.
Чистую воду добывали самыми разными путями. Во время ливней — все Могадишо собирало воду, это был дар Аллаха, потому что такая вода не стоила ничего: делали воронки, уловители. В обычные дни — воду покупали у водоносов, маленьких мальчишек, развозящих воду на самодельных тачках в канистрах желтого цвета, оставшихся здесь от контингента стабилизации ООН. В некоторых местах города были пробурены скважины, они охранялись автоматчиками. Торговцы водой — были одними из самых богатых жителей этого города…
Электричество добывали с помощью дизель-генераторов, больших и маленьких. Каждый, у кого был дизель-генератор — продавал электричество соседям, чтобы хоть частично окупить его работу. Для этого — к соседним домам тянули провода, от каждого дизель-генератора свои, единой электросети давно не было. В результате — улицы Могадишо, где было электроснабжение, напоминали паучью сеть. На покосившихся, избитых пулями, едва не падающих столбах — клубками висели, расходились, сходились электрические провода. В городе они были большой ценностью — а отчаянные нищие пацаны по ночам лазали на столбы и пытались спереть провода — вооруженные лишь палкой, даже без резиновых перчаток. Часто гибли.
В этом — проблема. В этом — первооснова всех войн последнего времени. Те, кто остался за пределами Золотого миллиарда — знают об этом. Они не хотят той судьбы, которая уготована им, они не хотят, чтобы жизнь проносилась мимо во всем своем блеске и величии — а они оставались умирать в маленьких деревушках, из которых видны только холмы, море и проходящие вдалеке танкеры. Им нечего терять — но они могут многое приобрести, напав на нас. Они не умеют жить в нашем мире, их никто ничему не учил — они знают только то, чему научились сами и тому, чему их научил бородатый мужчина на экране маленькой пластиковой коробочки. Они не понимают наш мир, особенно такой, каким он стал сейчас — с трусостью, злобой, воровством и голыми людьми на главной улице города. И они хотят уничтожить наш мир. Полностью, до основания. Разрушить его, не оставив и следа. Если наш мир «Золотого миллиарда» не предусматривает места для них — они уничтожат его. Опрокинут мир в бездну, как варвары опрокинули Рим. И наступят — черные года безвременья…
Если мы не начнем что-то менять, если мы не откажемся от прогнившей насквозь концепции этого мира — морлоки вырвутся из подземелий и гнев их будет ужасен.
Их мир — мир тупой, нерассуждающей злобы. Знахарей и многократного повторения первой суры Корана вместо медицинской помощи. Вшей, грязи, хижин с земляным полом, вони от ослиной мочи. Паранджи, скрывающей прекрасные черты, убожества, скрываемого маской традиционализма, завывания муллы с минарета и перерезанного горла. Ханжества, скрывающего невообразимое скотство: сношений с ослами, с маленькими мальчиками, с маленькими девочками, друг с другом.
Вот что они несут нам. Теперь — мы должны воевать не за то, чтобы нести свет туда, где раньше была только тьма — мы должны воевать теперь за то, чтобы наш свет — не поглотила их тьма. Но сколько — воюет? Сколько — стоит у них на пути? И сколько — бьет защитникам в спину, сажая их в тюрьмы, приглашая гастарбайтеров, признавая все больше и больше этих — беженцами. К чему — это приведет? К чему — мы идем?
и на кого равняться.
Русские уехали. И что же вы? Не справились? Где ваши золотые унитазы, где спорт, культура, язык, где всё то, чему мешали русские оккупанты? Или русские оккупанты мешали только байству, рабству, бандитизму, разрухе и наркотрафику? Этого-то добра у вас теперь много. Вот она оказалась какая, ваша цивилизация.
Ну и ладно. Оно же всё теперь ваше, как вы хотели! Что же вы теперь сюда приперлись, за нами, за русскими? В наших туалетах за нами чистить наше дерьмо. Почему? Как так получилось? Где же ваша национальная гордость, где ваша независимость, ведь всего этого было выше крыши, когда вы нас, русских, выгоняли со «своих» земель? Куда всё делось? Может, теперь признаетесь: да, русский брат, мы не справились. Мы не доросли до того, чтобы сами в своём государстве жить. Пожалуйста, прими нас обратно в свою семью. Может, русские вас и примут.
Но вы же не так, вы же лезете в дом к русским с чёрного хода! А может, я теперь не хочу вас у себя видеть? Ни гостями, ни слугами. Ни в каком качестве, просто не хочу, и всё.
Где-то в районе Афганистана. Впреди идет женщина, за ней на приличном расстоянии идет мужик и тащит на себе громадный мешок с домашней утварью.
Догоняет их группа вооруженных людей и увидев эту картину, обаледвают.
— Женщина, та что совсем ох#$ла? В Коране сказано, что женщина должна идти в след за мужеми нести все тяготы семейной жизни. А ты?
Мужик вытерев пот:
— Ээээээ, когда Аллах писал Коран минных полей не было. Иди Зульфия.