Тоже можно написать про 99% руководителей всех как модно писать ветвей власти...это не новость, а данность введенная третей волной псевдо реформаторов-читай жидовствующих...да-да...
Интересно а зачем ингушам его мочить? Вот будет интересно, если он где-то горячему парню нахамил, а хамом немцов был знатным, а те его за его язык и вальнули.
Если наши уши хоть на микрон высунутся из этой истории, их вместе с нами прибьют гвоздями к самому поганому забору на Среднем Западе, а на задах нарисуют мишень.
Всю информацию сделать анонимной, прямых исполнителей запугать до икоты и молиться, как никогда в жизни.
У покойничка, говорят, одно время в фаворитках была кавказская красавица. Которую он в итоге бросил. Не удивлюсь, если окажется, что произошедшее — банальная месть кумовьёв за поруганную честь своей родственницы.
Первым в эпоху разгула демократии был убит коммунист – главный редактор калужской партийной областной газеты (забыл фамилию). Это было в те дни, когда в газетах шли статьи, а по радио и телевидению такие, например, передачи, в которых после намалеванной картины кошмаров Советской эпохи ведущая спрашивала девочку: «Анечка, ты могла бы вышибить табуретку из под ног коммуниста с петлей на шее?» — «Конечно. С радостью!» — отвечала милая Анечка. Потом нам показывали огромный торт в виде Ленина в гробу и жадно пожирающих его людей, восклицавших:«Какая оригинальная идея! И как вкусно!» Вскоре еще видели мы и огромную бутафорскую корову с надписью во весь бок «Россия». И нас приглашали посмотреть ей в задний проход. И читали, и слушали: «Ваша великая Победа? Заткнитесь! Вы просто забросали немцев своими трупами!» Это было делом рук чаще всего безвестных демократов, но известные демократы, такие, как депутат Госдумы от «Демократической России» Галина Старовойтова, одержимая идеей суда над коммунистами, или тоже депутат от «Демократического выбора» Сергей Юшенков, полковник и кандидат философских наук, или опять же депутат Борис Березовский, уверявший, что даже обезьяну можно сделать президентом, или вице-премьер Борис Немцов с его призывом «Читайте Солженицына!», или тоже вице-премьер Анатолий Чубайс с признанием, что его реформы будут стоит жизни тридцати миллионам соотечественников, разумеется, в основном русским, или Сергей Станкевич, любимец Интерпола, — эти и другие известные демократы ни словечка не молвили против глумления над народом, над страной, над нашей историей, над коммунистами. Более того, многие сами участвовали в гнусном шабаше. В такой атмосфере и грянул выстрел в редакции калужской газеты.
И то была не «Декада негодяя», а длилось из года в год.… Вскоре был убит ещё и депутат Госдумы коммунист Мартемьянов, юрист, но не избежали той же участи и демократы Старовойтова, Юшенков, Политковская, Березовский…
А глумление продолжалось. Теперь этой «декаде» уже четверть века. Выходили злобные и невежественные, лживые и бездарные антисоветские книги Радзинского, Сванидзе, Млечина…. Швыдкой, назначенный Путиным министром культуры, затеял цикл русофобских передач по телевидению – «Пушкин устарел», «Русский фашизм страшнее немецкого»… Он что, не соображал, что это в прямом смысле, действительно, безо всяких аллегорий убивало советских людей, привыкших всерьёз относиться к прессе во всех её видах? Удивительно, что кто-то тут же не отправил Швыдкова догонять Старовойтову.
Убили честного и смелого генерала Рохлина, загадочно ушел из жизни такой же бесстрашный и честный депутат Виктор Илюхин… А что же «самый яркий и обаятельный», как теперь говорят, демократ Немцов? Он продолжал голосить «Читайте Солженицына!». Он кинулся на помощь украинскому президенту Ющенке, обожателю Мазепы и Бандеры.
И вот Немцова тоже убили… Вскоре на место убийства явились Анатолий Чубайс, Михаил Касьянов и другие друзья покойного. Полились скорбные речи о Борисе Немцове. Вместе со всеми ораторами мы сочувствует Дине Яковлевне, матери покойного, его вдове и детям. Позже в телепередаче Первого канала «Время покажет» речи были продолжены. Порой они звучали странно. Ну, то, что Немцова нахваливали, это понятно: покойник. Да он и действительно был человеком смелым, открытым, решительным. Я не стал бы разговаривать со лживым Сванидзе или увертливым Млечиным, а с ним охотно побеседовал бы, поспорил.
Из самых свежих. Когда расстреляли десяток одуревших (извините за грубое слово, но я видел обложки этого журнала) от «свободы слова» журналистов, в Париже устроили целое траурное шествие с первыми лицами европейских государств во главе, включая весьма сомнительного гуманиста Порошенко. И это в то время, когда в Донецке и его окрестностях, ежедневно гибло едва ли не столько же взрослых и детей, которые, в отличие от журналистов «Шарли», не оскорбляли и не унижали целые народы и конфессии. И вся толерантная, насквозь гуманная Европа молчит в заплаканную страничку «Шарли Хебдо», как в пресловутую тряпочку. Почему? А разве непонятно? Надо же понимать, где мы и где они! Они «высшая раса» и не чета славянским, тем более пророссийски настроенным, «унтерменшам». Как могут жители какого-то Donetsk (eto gde voobsche, v Sibiri?) равняться с «белым саибом»?
Вот если бы в Донецке убивали гомосексуалистов… Тогда шум достиг бы самых отдалённых уголков ада!
Когда славян-сербов осыпали бомбами с обеднённым ураном, хоть один из «сердобольных» журналов Европы закричал «да что же вы творите?» Нет! Продолжали осыпать и молчать. И засыпали.
Когда народ СССР на референдуме 1991 года проголосовал за сохранение Союза, хоть один из «поборников демократии» на Западе закричал о священном статусе народного волеизъявления? Нет! Народное мнение славян интересует Европу и США только тогда, когда оно совпадает со стратегией европейской ненависти к славянам. Во всех остальных случаях оно не интересно и даже вредно.
Проевропейский выбор майдана очевидно свят и угоден евро-божкам. Пророссийский выбор народа Крыма возмутителен и беззаконен. Выбор косоваров демократичен и почитаем. Выбор Приднестровья, Южной Осетии и Донбасса – аморален и подлежит обструкции.
Страну и дело социализма сдали свои — причем не какая-то подпольная партия вроде новой РСДРП, а верхушка партии своей же. Не захотели быть дальше «слугами народа», пожелали в наследственные хозяева, чтоб в швейцарском банке счет и отдых в Ницце. Когда, как там у Ильича — «одни лишь лозунги, без теории и практики», а в действительности не веришь уже ни во что, кроме собственного блага? А как случай, сразу все в капиталисты подались — «заводовладелец, будь толстым и гордым, бей пролетария в хамскую морду»? Еще в двадцатые появились уже в райкомах и обкомах такие аккуратные мальчики с портфелями, исполнительные, даже угодливые, все бумажки у них в образцовом порядке, значок с Лениным у сердца, правильные речи на собраниях — и обязательное стремление наверх, к более высокому посту. Персонаж в общем полезный и даже незаменимый, при достойном товарище как тень за его плечом — для поручений. Но если тень не будет знать своего места, сама ничего не имея за душой?
Ну а народ? Безмолвствовал. И потому что был приучен — партия это авангард, ну а в нем комитеты это как командиры, ЦК и Политбюро, штаб, и Сам, Первый — главком. И потому что что-то неладное творилось с идеей. Рисунки, плакаты, карикатуры тех времен, «перестройки», сильно похожей на растянувшийся Февраль семнадцатого — на одном плакате какие-то люди, наклоняясь, будто против сильного ветра, пытаются удержать флаг, который висит не шевелясь; на другом Красная площадь, демонстрация, на Мавзолее тогдашний Первый и его свита, и плакат под ними, золотом на красном — «Собственность КПСС неприкосновенна!».
Ну а дальше — то, что при взгляде издали вызывало лишь омерзение. Все еще сильная, могучая страна, одна из двух сверхдержав — скатилась на уровень какого-нибудь Мадагаскара. Распад территории на части — причем в некоторых из подобных «государств» к власти пришли откровенные враги! — разруха как в гражданскую, заводы стоят, поля пустеют, армия расформировывается, инженеры торгуют куриными окорочками, а уголовная мразь становится властью.
Напротив — писать нужно, а еще сделать фотосессию подлеца в самом неприглядном виде и устроить постоянно функционирующую выставку, где каждый притесненный или лишенный Новгородец смог бы придти и плюнуть если не в рожу, то хотя бы в фото ублюдка. И вебкамеру с трансляцией в думу, что бы знали что их ждет.
Комментарии
А все устроили, оппозиция, политика, украина...
Если наши уши хоть на микрон высунутся из этой истории, их вместе с нами прибьют гвоздями к самому поганому забору на Среднем Западе, а на задах нарисуют мишень.
Всю информацию сделать анонимной, прямых исполнителей запугать до икоты и молиться, как никогда в жизни.
И то была не «Декада негодяя», а длилось из года в год.… Вскоре был убит ещё и депутат Госдумы коммунист Мартемьянов, юрист, но не избежали той же участи и демократы Старовойтова, Юшенков, Политковская, Березовский…
А глумление продолжалось. Теперь этой «декаде» уже четверть века. Выходили злобные и невежественные, лживые и бездарные антисоветские книги Радзинского, Сванидзе, Млечина…. Швыдкой, назначенный Путиным министром культуры, затеял цикл русофобских передач по телевидению – «Пушкин устарел», «Русский фашизм страшнее немецкого»… Он что, не соображал, что это в прямом смысле, действительно, безо всяких аллегорий убивало советских людей, привыкших всерьёз относиться к прессе во всех её видах? Удивительно, что кто-то тут же не отправил Швыдкова догонять Старовойтову.
Убили честного и смелого генерала Рохлина, загадочно ушел из жизни такой же бесстрашный и честный депутат Виктор Илюхин… А что же «самый яркий и обаятельный», как теперь говорят, демократ Немцов? Он продолжал голосить «Читайте Солженицына!». Он кинулся на помощь украинскому президенту Ющенке, обожателю Мазепы и Бандеры.
И вот Немцова тоже убили… Вскоре на место убийства явились Анатолий Чубайс, Михаил Касьянов и другие друзья покойного. Полились скорбные речи о Борисе Немцове. Вместе со всеми ораторами мы сочувствует Дине Яковлевне, матери покойного, его вдове и детям. Позже в телепередаче Первого канала «Время покажет» речи были продолжены. Порой они звучали странно. Ну, то, что Немцова нахваливали, это понятно: покойник. Да он и действительно был человеком смелым, открытым, решительным. Я не стал бы разговаривать со лживым Сванидзе или увертливым Млечиным, а с ним охотно побеседовал бы, поспорил.
zavtra.ru
Вот если бы в Донецке убивали гомосексуалистов… Тогда шум достиг бы самых отдалённых уголков ада!
Когда славян-сербов осыпали бомбами с обеднённым ураном, хоть один из «сердобольных» журналов Европы закричал «да что же вы творите?» Нет! Продолжали осыпать и молчать. И засыпали.
Когда народ СССР на референдуме 1991 года проголосовал за сохранение Союза, хоть один из «поборников демократии» на Западе закричал о священном статусе народного волеизъявления? Нет! Народное мнение славян интересует Европу и США только тогда, когда оно совпадает со стратегией европейской ненависти к славянам. Во всех остальных случаях оно не интересно и даже вредно.
Проевропейский выбор майдана очевидно свят и угоден евро-божкам. Пророссийский выбор народа Крыма возмутителен и беззаконен. Выбор косоваров демократичен и почитаем. Выбор Приднестровья, Южной Осетии и Донбасса – аморален и подлежит обструкции.
zavtra.ru
Ну а народ? Безмолвствовал. И потому что был приучен — партия это авангард, ну а в нем комитеты это как командиры, ЦК и Политбюро, штаб, и Сам, Первый — главком. И потому что что-то неладное творилось с идеей. Рисунки, плакаты, карикатуры тех времен, «перестройки», сильно похожей на растянувшийся Февраль семнадцатого — на одном плакате какие-то люди, наклоняясь, будто против сильного ветра, пытаются удержать флаг, который висит не шевелясь; на другом Красная площадь, демонстрация, на Мавзолее тогдашний Первый и его свита, и плакат под ними, золотом на красном — «Собственность КПСС неприкосновенна!».
Ну а дальше — то, что при взгляде издали вызывало лишь омерзение. Все еще сильная, могучая страна, одна из двух сверхдержав — скатилась на уровень какого-нибудь Мадагаскара. Распад территории на части — причем в некоторых из подобных «государств» к власти пришли откровенные враги! — разруха как в гражданскую, заводы стоят, поля пустеют, армия расформировывается, инженеры торгуют куриными окорочками, а уголовная мразь становится властью.