Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси

Благодарю, заеду туда, как представится возможность.

В Москве. На Озоне — Отсутствует на складе. Недавно так было, по крайней мере.

Рыбаков — советский академик (ну вот,маркова не знаю),Миролюбов — зарубежный,а потому в советское время не известный автор.Два его тома издавались в 96 году в издательстве "Золотой век" — повезло,ухватил.Могу сказать одно — это не фантаст типа Асова и,в отличие от Рыбакова,в основном кабинетного ученого,он анализирует фольклор южных русов — донских казаков.Я бы с радостью выложил фрагменты,чтобы стало понятно,о чем вообще речь,но вот — ну,не умею,не знаю как это сделать.

Мне не очень нравятся его рассуждения о религии – они узявимы. Но рассказ о деде стоит их всех – сразу ясно,что такое Синяя Сварга,безо всяких там мудрствований

ЗАГРОБИЕ

О Загробной Жизни славяне были более или менее определенно¬го представления. В одних случаях они говорили: «Из Навья не приходят ниву венити», а в других: "Там все,как здесь,и Землю у Отца (Сварога) пашут, и стада гоняют, только нет там ни печали, ни воздыхания». Православная Панихида говорит: «(упокой, Господи) их в месте злачне». Это безусловно отзвук древнеславянского представления: «там степи злачные, бряшна тучные». Галицкие идеи «о Черном и Сером Свете» надо отнести к позднейшим, христианским, приноровленным зад¬ним числом к язычеству прошлого. Язычество верило, что Тот Свет — Си¬ний, Лазурный, Сварга. Умерший идет в Сваргу,через Свят-Реку (отголо¬сок воспоминания о Яксарте), где одни, грешники, остаются на этом берегу и присоединяются к Ыркам, к которым также примыкают «непечатанные» умершие, то есть те, чья могила не была «запечатана» заклятьем: «Лежи, спи, человече, и не вставай, родных не пугай, по ночам не ходи!» Ырки и

Непечатанные Мертвяки были той «Нечистью», к которой после присоеди¬нили и славянских Богов, а также Русалок, «беси бо суть»! Но славяне верили, что стоит произнести Моление об упокоении блуждающей души, как она успокаивалась. Русалки, как мы указывали ранее, были благопри¬ятными женщинам и детям и, если озорничали, то с молодыми парнями. Кстати, и слово «парень» происходит от слова «пара», «париться», входить с какой-либо девушкой в дружбу, любовь, образуя с ней «пару», будущих мужа и жену. Следовательно, если молодой человек, юноша, был один, Русалка могла ему представиться и влюбить в себя. Другой Нечисти славя¬не не хотели знать и Чернобога старались даже не вспоминать, считая, что они — «Дажьбовы Внуки», следовательно, подзащитные Белобога, и Черно-бог им не мог ничего сделать. Загробие славянам не представлялось как мрачное место, где грешники должны мучиться. Нераскаянный грешник, «неотмолимый» мертвец просто исчезал, не оставляя следов. Остальные после более или менее долгого пребывания «по ту сторону Свят-Реки», то есть между Жизнью и Смертью (окончательной), переходили в Сваргу, где присоединялись к остальным, прежде умершим. В той Жизни они должны были также трудиться, как и на Земле, но Жизнь была беззаботной, Уро-жахгбольшими, Скот не старился и не погибал, «Волки ели Траву», а Овцы и Овны ходили тучными Стадами в Синей Сварге, еле видной с Земли. Оттуда они светили вниз по Ночам, чтоб защитить Родичей, ибо Сварог им давал Свет, после которого они светились сами. Антоновский Дед Воркун всегда вечерами сидел на завалинке и долго смотрел на Звезды, на вопрос, что он делает, отвечал: «Та то ж гляжу на Тагу с Мамой! Они на меня смотрят с Неба. И все Родичи наши там!Видишь, как зоряно (звездно)?» Дед Воркун улыбался Звездам, считая их Родичами! То же говорили в Юрьевке: «Гляди, все Родичи на Сходку вышли !»