В Перми исчезла целая поликлиника. На фото — место событий. Там стоит новое красивое здание. На поликлинику оно не похоже. Где поликлиника?
Всё просто. Местный депутат от КПРФ Павел Макаров решил построить там дом. Благо, у него была своя строительная контора. Но на месте будущего дома стояло здание стоматологической поликлиники Пермской медицинской академии (муниципальная).
Он договорился с мэром. Сказал, что снесет её. А в новом доме даст помещение.
Дом построен. Помещения нет. Депутат объявляет свою фирму банкротом. И говорит, чтобы спрашивали с остальных дольщиков.
Он начал строить не один, а совместно. И понабрал кредитов в банках. А в залог оставил те самые чужие доли, никому не сказав, что тут еще и поликлиника должна быть.
Вопрос: реально ли жителям Перми вылечить зубы в супермаркете нового жилого комплекса?
Рузвельт национализировал золото и объявил преступлением с наказанием в виде ареста и тюремного заключения утаивание американским гражданином золотых слитков или монет. У банков, финансовых институтов и частных лиц было три недели, в течение которых они должны были сдать властям все золотые монеты, слитки и даже золотые сертификаты. Каждый человек мог иметь сто долларов в золотых монетах или сертификатах и личные драгоценности, если только они не были изготовлены из монет. Рузвельт сделал исключение лишь для специфических промышленных предприятий и для сферы искусства. Кроме того, коллекционеры монет могли хранить у себя редкие золотые монеты, но закон ограничивал их, разрешив иметь лишь два вида каждого выпуска.
Этого короткого сообщения, хватило для того что бы все пришло в движение. Испуганными голубями поднялись с аэродромов частные 'Гольфстримы', те олигархи, что случайно находились на территории Российской Федерации, стремились как можно скорее покинуть ее воздушное пространство. Куда угодно: в Швейцарию, Финляндию или даже Турцию. Только бы подальше от встающей на дыбы страны. Горечи им добавило то, что случившийся по великому совпадению тем утром компьютерный сбой на целые сутки заблокировал банковские транзакции с территории России. Те, кто имел свою службу безопасности, уже знали чья это работа. За час до полудня в эфире прошло сенсационное сообщение — в аэропорту Шереметьево задержан министр финансов Российской Федерации Алексей Леонидович Кудрин, пытавшийся вылететь по фальшивым документам в Прагу.
Тоненький ручек беглецов на границах стремительно набухал, превращаясь в ревущий поток. И первыми, впереди собственного визга, бежали уцелевшие правозащитники и десталинизаторы. Армейские патрули на перекрестках дорог и в аэропортах пока лишь молчаливо наблюдающие за происходящим, добавляя в картину исхода своеобразный колорит.
Солнце садилось в густое сизое марево из пыли и выхлопных газов. Забитое медленно движущимися дорогими иномарками шоссе было похоже на толстую струю густого гноя выдавливаемого из страны. Таможня не справлялась, бывшие хозяева жизни стремились убраться за пределы бывшей Родины, пока не поступила команда опустить шлагбаумы. Из страны бежали те, кто еще вчера презрительно говорил про нее: 'Эта Раша'.
Массовое бегство тех, кого совсем недавно считали надеждой и опорой существующей власти, привело к страшному результату: в стране не было денег. Точнее, деньги были. Но это были ничем не обеспеченные и бесполезные бумажки, на которые было не возможно ничего купить. Треть продуктового рынка России обеспечивалось за счет ввоза продуктов купленных за валюту. Цены на импортные продукты сначала возросли пятикратно, рост цен на импорт потянул за собой цены на отечественные продукты. А позже стали закрываться магазины — продукты оказались очень дорогими для населения и спрос резко сократился. Владельцы продуктовых магазинов было поехали по селам закупать продукты у производителей, а там… Там царило запустение. И села были, и люди были. Не было только товарного производства сельскохозяйственной продукции в достаточном количестве. Сельскохозяйственное производство, как отрасль способная накормить население всей страны, в условиях весьма специфичного российского рынка было уничтожено. Уничтожено надежно. И восстановление сельского хозяйства потребовало бы работы в течение десятка лет, как минимум. Но эти десять лет нужно было как-то жить.
Комментарии
Всё просто. Местный депутат от КПРФ Павел Макаров решил построить там дом. Благо, у него была своя строительная контора. Но на месте будущего дома стояло здание стоматологической поликлиники Пермской медицинской академии (муниципальная).
Он договорился с мэром. Сказал, что снесет её. А в новом доме даст помещение.
Дом построен. Помещения нет. Депутат объявляет свою фирму банкротом. И говорит, чтобы спрашивали с остальных дольщиков.
Он начал строить не один, а совместно. И понабрал кредитов в банках. А в залог оставил те самые чужие доли, никому не сказав, что тут еще и поликлиника должна быть.
Вопрос: реально ли жителям Перми вылечить зубы в супермаркете нового жилого комплекса?
для личного обогащения — смысла в этом ноль
чем коммунисты отличаются от олигархов — ничем
достаточно вспомнить что именно коммунист Горбачёв слил
совок этим олигархам — и кто считал сколько зюгановцев
мечтают сейчас о том же — чем они хуже горбатого —
у них тоже потребности
Главное не болтать, а делать. Так ведь, КПРФ?
Просто все жулики в Едро не поместились-она же не резиновая.
Вот они и зарабвтывают политический капитал.
Как они сами себя будут национализировать??? Сами отдадут прихватизированное?
Тоненький ручек беглецов на границах стремительно набухал, превращаясь в ревущий поток. И первыми, впереди собственного визга, бежали уцелевшие правозащитники и десталинизаторы. Армейские патрули на перекрестках дорог и в аэропортах пока лишь молчаливо наблюдающие за происходящим, добавляя в картину исхода своеобразный колорит.
Солнце садилось в густое сизое марево из пыли и выхлопных газов. Забитое медленно движущимися дорогими иномарками шоссе было похоже на толстую струю густого гноя выдавливаемого из страны. Таможня не справлялась, бывшие хозяева жизни стремились убраться за пределы бывшей Родины, пока не поступила команда опустить шлагбаумы. Из страны бежали те, кто еще вчера презрительно говорил про нее: 'Эта Раша'.
Массовое бегство тех, кого совсем недавно считали надеждой и опорой существующей власти, привело к страшному результату: в стране не было денег. Точнее, деньги были. Но это были ничем не обеспеченные и бесполезные бумажки, на которые было не возможно ничего купить. Треть продуктового рынка России обеспечивалось за счет ввоза продуктов купленных за валюту. Цены на импортные продукты сначала возросли пятикратно, рост цен на импорт потянул за собой цены на отечественные продукты. А позже стали закрываться магазины — продукты оказались очень дорогими для населения и спрос резко сократился. Владельцы продуктовых магазинов было поехали по селам закупать продукты у производителей, а там… Там царило запустение. И села были, и люди были. Не было только товарного производства сельскохозяйственной продукции в достаточном количестве. Сельскохозяйственное производство, как отрасль способная накормить население всей страны, в условиях весьма специфичного российского рынка было уничтожено. Уничтожено надежно. И восстановление сельского хозяйства потребовало бы работы в течение десятка лет, как минимум. Но эти десять лет нужно было как-то жить.