Эвианская конференция: .......... никто не хотел принимать

Для тех, кому интересно: messcom.org.ua

Часто даже полученная виза не всегда была гарантией, что еврейского беженца примут в той или иной стране. Так, например, произошло с пароходом «Сент-Луис», который 13 мая 1939 года с 937 евреями на борту вышел из Гамбурга и 27 мая прибыл в Гавану. Пронацистски настроенный президент Кубы Федерико Лоредо Бру приказал капитану Густаву Шредеру отправляться назад. Кубинские власти приняли только 27 беженцев, объявив визы остальных недействительными. Пароход взял курс на Флориду, но и там было отказано в приеме. Пароход вернулся в Европу. Капитан Шредер понимал, что привезти пассажиров обратно в Гамбург равносильно их убийству. Он уже принял решение посадить судно где-нибудь на мель. Но тут пришло радостное известие: эпопея «Сент-Луиса» вызвала во всем мире большой резонанс, и в результате Бельгия, Голландия, Франция и Англия договорились принять пассажиров, разделив их на группы. 17 июня корабль прибыл в Амстердам. Однако, в конце концов, только 287 человек, которые попали в Англию уцелели, остальные погибли от рук нацистов.

якобы сионисты тайно договаривались с нацистами, рассчитывали, что разжигание антисемитизма заставит евреев побежать в Палестину. Поэтому поводу известный британский историк Уолтер Лакер пишет:
«Заявления о сотрудничестве сионистов с нацистами — это абсолютная чепуха. Ни один еврейский Молотов ни разу не сидел с нацистами за одним столом. Можно было, наверное, пойти на сделку с дьяволом ради спасения людей. Но реальность состояла в том, что евреев никуда не пускали, сионисты ничего не могли сделать — их просто игнорировали даже руководители демократических стран Запада. Ни беженцы, ни сионисты их не интересовали».
Голда Меир присутствовала на конференции в качестве наблюдателя. В своей книге «Моя жизнь» она писала:
«Страшное это было дело — сидеть в роскошном зале и слушать, как делегаты 32-х стран поочередно объясняют, что они хотели бы принять значительное число беженцев, но что, к несчастью, не в состоянии это сделать. Человек, не переживший это, не в состоянии понять, что я испытывала в Эвиане. Всю эту смесь горя, разочарования, ярости и ужаса. Мне хотелось встать и крикнуть всем им: "Вы что, не понимаете, что эти "цифры" — живые люди, люди, которые, если вы не впустите их, обречены сидеть до смерти в концлагерях или скитаться по миру как прокаженные?". Конечно, я не знала тогда, что этих беженцев, которых никто не хотел, ожидает смерть. Если бы я это знала, то не смогла бы молча сидеть, соблюдая дисциплину и вежливость».