такое ещё при Борьке пьянице было — перед его посещением, у военного корабля спиливались (забыл как называется) устройства, которые повышают живучесть корабля — а то вдруг споткнется ? или старые облупленные радары красили серебрянкой (а то что после этого радар слеп и краску надо было потом соскабливать — это все фигня)
:))))) Жизнь, оказывается, значительно изобретательнее литературы... :))))
(c)А.Покровский:
"приехал к нам Министр Обороны, прошел он в штаб к командующему и там уже
захотел сходить в гальюн.
Вместо того чтоб у командующего сходить (не просто в кабинете, на
палубу или там в специальный горшочек, который командующий при этом лично в
руках держит, нет, гальюн у него, у командующего, имеется в соседней с
кабинетом комнате), отправился Министр ни с того ни с сего в народный
гальюн. А в народном гальюне так высоко от земли приделали писсуары, что в
них только с прыжка что-нибудь получилось бы наделать, сантиметров двадцать
пять надо было иметь в запасе, чтоб туда чего-то насифонить,
Министр прыгал-прыгал, становился на цыпочки — никак. Тогда он
пригласил командующего.
— Лев Саныч, — сказал Министр, — неужели у моряков это самое место
такой величины, что куда хочешь достанет?
— Да! Товарищ Министр! — взвизгнул наш командующий и отчаянно, одним
рывком расстегнул себе ширинку. — Да! Так точно! У всех! Именно такие
размеры! — И вслед за этим командующий так себе все оттянул и вытянул, ну
просто как пищевод из цыпленка, и насифонил при этом полный писсуар.
Потом командующий вызвал к себе того орла, под чутким руководством
которого возводились эти писсуары, подвел его к его же творению и сказал:
— Снимай штаны!
— Товарищ командующий...
— Сни-май, говорю, злыдня... и трусы тоже,.. Они тебе больше не
понадобятся...
Тот снял. А пока он снимал, у командующего руки дергались, видимо,
чесались у него руки.
— А теперь, — сказал командующий злобно, — тяни!
— Тя-ни-и! — заверещал он, видя, что тот его не понимает. — Я тянул...
И тот тянул. А что делать — служба..."
Комментарии
(c)А.Покровский:
"приехал к нам Министр Обороны, прошел он в штаб к командующему и там уже
захотел сходить в гальюн.
Вместо того чтоб у командующего сходить (не просто в кабинете, на
палубу или там в специальный горшочек, который командующий при этом лично в
руках держит, нет, гальюн у него, у командующего, имеется в соседней с
кабинетом комнате), отправился Министр ни с того ни с сего в народный
гальюн. А в народном гальюне так высоко от земли приделали писсуары, что в
них только с прыжка что-нибудь получилось бы наделать, сантиметров двадцать
пять надо было иметь в запасе, чтоб туда чего-то насифонить,
Министр прыгал-прыгал, становился на цыпочки — никак. Тогда он
пригласил командующего.
— Лев Саныч, — сказал Министр, — неужели у моряков это самое место
такой величины, что куда хочешь достанет?
— Да! Товарищ Министр! — взвизгнул наш командующий и отчаянно, одним
рывком расстегнул себе ширинку. — Да! Так точно! У всех! Именно такие
размеры! — И вслед за этим командующий так себе все оттянул и вытянул, ну
просто как пищевод из цыпленка, и насифонил при этом полный писсуар.
Потом командующий вызвал к себе того орла, под чутким руководством
которого возводились эти писсуары, подвел его к его же творению и сказал:
— Снимай штаны!
— Товарищ командующий...
— Сни-май, говорю, злыдня... и трусы тоже,.. Они тебе больше не
понадобятся...
Тот снял. А пока он снимал, у командующего руки дергались, видимо,
чесались у него руки.
— А теперь, — сказал командующий злобно, — тяни!
— Тя-ни-и! — заверещал он, видя, что тот его не понимает. — Я тянул...
И тот тянул. А что делать — служба..."