Знаковым является то, что подавляющее большинство присутствующих прекрасно понимают, что драка спровоцирована. Причем намеренно, причем спецслужбами. Ради дискредитации самой идеи подобных выступлений. Именно это понимание ставит режим в неприятную ситуацию. Следующее выступление (а оно очень вероятно) будет более организовано. В том числе и с точки зрения противодействия провокаторам. Не получится, господа хорошие, народ-то оболванить. Проблемы остаются. И не в "чурках" дело, а в уничтожении страны и ее народа. Чурки — красная тряпка для отвлечения. И понимание ваших подъ.бок мудацких у народа есть. Поэтому повторю приписываемое Бисмарку :"Не надейтесь, что единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас опрадывающие. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть. " Извините за баян. но из песни слова не выкинешь.
СЛАВЯНИНУ
Ты духом пал, и взор твой сник –
Давно ль ты к этому привык?
Давно ли ты в стране своей
По-рабски ропщешь на «гостей»?
Славяне мы, мы не рабы:
Хозяева своей страны.
Давно пора расправить плечи
И весь народ созвать на вече.
Набатом бьет моя земля:
Вставай, вставай: давно пора.
Стать человеком, не рабом
В стране, которой мы живем.
Давно пора уже решить
Как дальше нам в России жить.
Кого оставить, с кем дружить
Вопрос один: «нам быть или не быть».
Дмитрий Протасов
Хотелось бы напомнить, что например, в войсках Спартака действовала жесточайшая дисциплина, жестче, чем в римском войске! Когда после стоянки войск в саду не было сорвано НИ ОДНОГО яблока!
Такие моменты решались авторитетом вожака и идеологией массы.
Если бы в стане фанатов или в руководстве проводящих такие акции, как на Манежной царила жесточайшая дисциплина и порядок — уверяю, что власть была бы смертельно напугана. А вместо того, что бы ликвидировать провокаторов, посланных ИМЕННО для силового разгона демонстрации, разломали ёлки для наших детей, нагадили на стенах и на площади и подтвердили мысль всех либерастов о русском бунте -"бессмысленном и беспощадном".
Идея, порядок и дисциплина!
«Когда государство боится народа, то это – свобода. Когда народ боится государства, то это – тирания»
Сэмуэль Адамс, амер. гос. деятель и мыслитель (1722-1803)
Иногда с пиндосами, теми ещё, необрезанными, трудно не согласиться.
to 3223303, Я думаю что человек с именем Samuel Adams, раз 40 обрезанный еврей, но в данном случае я с ним также полностью согласен, но он писал про СВОЙ еврейский народ, а на гоев всем всегда начхать. Тут надо понимать одну тонкую вещь, для жидов все остальные люди — мусор придорожный, и когда они пишут "НАРОД" — они имеют ввиду исключительно свое жидовское племя.
Ужасно всё это но факт остаётся фактом муслимы заполонили всю Европу а теперь и Россию и никто уже их не вытурнит, скоро они нас резать начнут как баранов а мы будем их тихо ненавидеть а нащёт "фашизма" или "нацизма" кричать уже довольно поздно , я к своему сожалению 5 лет прожив в исламской стране и видел их зверства однако понимаю что они привыкли быть такими
to sanbo, A нас не интересует мнение поклонников жидов. Валите в свой иСраиль выродки. Вместе с религиями придуманными жидами для лохов.
А ОМОН — это быдло нанятое жидами для самозащиты.
to sanbo, Твою изТорию писали исключительно жиды и на бумаге, а бумага она все стерпит, можно даже написать что черное — это белое — и все лохи поверят. А насчет твоего православия, посмотри фотографии Храма Христа Спасителя в Москве особенно ИЗНУТРИ! — там синагога — а не храм для русских людей.
to dnv52, православие и др. публичные современные религии made in Israel, 100%! Почитай что-нибудь кроме школьных учебников написаных там же где и православие. Хотя бы сюда зайди zarubezhom.com почитай и подумай, КОМУ выгодна такая "ВЕРА" как православие?
Нахуй твои списки. Кабы омоновцы были чужими, то с водомётов и слезоточивкой всех похерачили. Или как в "россиикоторуюмыпотеряли" с пулемётов на крышах.
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме немец топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб немец, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Немец взял и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтобы немцы ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты не хочешь
Навек отдать немцу с черным его ружьём
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Если немца убил твой брат,
Если немца убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Если немца убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.
Так убей же немца, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
(с) Константин Симонов
1942 год
Комментарии
А если серьезно — вот результат мерзкой политики наших властей.
Инновации им в задницу.
Им надо было ещё под балалайку ....
Ты духом пал, и взор твой сник –
Давно ль ты к этому привык?
Давно ли ты в стране своей
По-рабски ропщешь на «гостей»?
Славяне мы, мы не рабы:
Хозяева своей страны.
Давно пора расправить плечи
И весь народ созвать на вече.
Набатом бьет моя земля:
Вставай, вставай: давно пора.
Стать человеком, не рабом
В стране, которой мы живем.
Давно пора уже решить
Как дальше нам в России жить.
Кого оставить, с кем дружить
Вопрос один: «нам быть или не быть».
Дмитрий Протасов
Такие моменты решались авторитетом вожака и идеологией массы.
Если бы в стане фанатов или в руководстве проводящих такие акции, как на Манежной царила жесточайшая дисциплина и порядок — уверяю, что власть была бы смертельно напугана. А вместо того, что бы ликвидировать провокаторов, посланных ИМЕННО для силового разгона демонстрации, разломали ёлки для наших детей, нагадили на стенах и на площади и подтвердили мысль всех либерастов о русском бунте -"бессмысленном и беспощадном".
Идея, порядок и дисциплина!
Сэмуэль Адамс, амер. гос. деятель и мыслитель (1722-1803)
Иногда с пиндосами, теми ещё, необрезанными, трудно не согласиться.
А ОМОН — это быдло нанятое жидами для самозащиты.
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме немец топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб немец, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Немец взял и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтобы немцы ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты не хочешь
Навек отдать немцу с черным его ружьём
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Если немца убил твой брат,
Если немца убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Если немца убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.
Так убей же немца, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
(с) Константин Симонов
1942 год