Смерть. Финальный аккорд любой мелодии, окончание любой жизни, участь, которой не избежит никто и ничто. Умирают не только живые организмы. Горные породы перемалываются в песок, распадаются атомы тяжёлых элементов, в огне чудовищных взрывов гибнут планеты и звёзды. Даже вся наша Вселенная не избежит этого рока, схлопнувшись под действием невообразимых гравитационных полей в точку, размером меньше кварка. Наша жизнь была бы невозможной без смерти огромного числа ранних звёзд, выбросивших в пространство ядра атомов тяжелее железа. Жизнь невозможна без смерти и от того кажется мне лишь усмешкой, жалким оазисом посреди безграничной пустыни. Этого мига боятся абсолютно все – здоровые и больные, смельчаки и трусы, сильные и слабые. Этого невозможно не бояться, не потому, что смерть отсекает нас от этого мира, а потому, что за этой границей – совершенно невообразимое состояние. ТИШИНА. Не тишина предрассветной поры, не покой вдали от шумного мегаполиса, а абсолютное отсутствие каких- либо образов. ТИШИНА, обволакивающая всё сознание, врастающая в разум, как паразитический червь, затмевающая и гасящая весь мир вокруг. ТИШИНА. Этому состоянию невозможно подобрать хоть сколько-нибудь удовлетворительную аналогию, потому, что мы способны ориентироваться лишь в изменяющемся мире, и все наши аналогии – из этого изменчивого непостоянного мира, не имеющего ничего общего с ТИШИНОЙ. Поэтому, я возьму на себя смелость утверждать, что страх смерти – это по сути страх неизвестности. Неизвестность пугает всегда и всех. Она заставила наших полудиких предков создавать примитивные верования, она же поддерживает суеверный трепет и в наш просвещённый век: человечество может разгадать все тайны жизни, но оно никогда не познает тайну смерти. Потому, что этот рубеж можно перешагнуть лишь однажды и лишь в одном направлении. И, значит, каких бы высот не достигла наша цивилизация, в нас всегда будет жить этот первобытный животный страх, и, следовательно, всегда будет существовать религия. Ведь религия, по своей сути — лишь жалкая попытка объяснить тайну смерти на языке жизни. От древнеегипетского бога Анубиса, до концепции Армагеддона в христианстве. Что общего между богом смерти в облике шакала и христианским дьяволом с рогами и копытами? А то, что оба персонажа выполняют одну функцию – олицетворение смерти, понятное живым. Но именно потому, что оно понятно живым, оно лживо. Истинная ТИШИНА чужда всему живому. Нам лишь пытаются выдать двумерную картинку плохого художника за реальность.
Но у феномена смерти есть и другая, ещё более поразительная сторона. Ещё со времён мифического Креза люди ищут средство избавления от смерти. Но, если мы когда-нибудь найдём эликсир вечной молодости, сделает ли он кого-то счастливее? Этот вопрос не так прост, как может показаться на первый взгляд.
Что бы не говорили утописты и альтруисты, человек во все времена был, есть и будет всего лишь животным. Да, мы результат эволюции, длящейся уже не первый миллиард лет, да мы наделены разумом. Но в основе нашего существования всё те же первобытные рефлексы и инстинкты, что некогда управляли коацерватами. Всё тоже безудержное стремление удовлетворить свои собственные потребности, не взирая на интересы других. И неважно, сводятся ли эти потребности к тому, чтобы выловить и поглотить крупный сгусток питательных молекул в первичном бульоне, или это желание купить крупный участок на луне. Человек, созданный и вскормленный этим жестоким миром, где каждый сам за себя, эгоист до самой последней клетки своего организма. Но если вдруг, будет найден тот самый эликсир, природный эгоизм не найдёт себе выхода. Ведь в сущности все желания сводятся к одному большому желанию – жить. Зачем о чём-то беспокоиться, если я не умру? Мне нечего есть? Ну и что? Мне ведь всё равно не грозит истощение. Я попал в аварию? Досадно, придётся раскошелиться на новый костюм. Людей станет всё больше, и мир столкнётся с неотвратимой угрозой перенаселения. ТИШИНА поглотит всех нас. Чудовищная скука, неумолимая тоска — вот что ждёт бессмертных. Вы спросите, а как же потребность, ну, к примеру, в новом костюме? С ростом населения материальные потребности наоборот станут огромными. В отсутствии других причин, люди готовы будут затеять мировую войну из-за особенно красочного галстука. И это увлечёт их в бездну. Так что смерть – это не только проклятие, но и дар. Стимул к развитию, а любое развитие оканчивается смертью. Такова судьба. Мы живём в оазисе посреди пустыни, и кто знает, когда пески, подгоняемые бурей, сотрут его?
Бааль Сулам пишет в статье "Из себя узрю Творца", в главе "Осознание постижения – только с помощью методики Каббалы", что отрицание высшего управления подобно тому, как если бы человека спросили: "Кто написал такую необыкновенно мудрую книгу?", а он бы ответил, что на самом деле такого мудреца в мире нет, и все произошло потому, что его маленький сын пролил чернила на чистые листы — чернила расползлись и собрались в буквы, которые и соединились в слова этой необыкновенной науки.
Перейти к изучению опыта "посмертных состояний" невозможно, т.к. за последние 2 тысячи лет людей переживших смерть и воскресших в собственном теле было не так уж и много (например, Лазарь, воскрешенный Господом нашим Иисусом Христом на четвертый день). Большинство же описываемых в медицине случаев клинической смерти совсем не обязательно соответствует по своим свойства смерти полной. Так что данных о настоящей (полной) смерти нашего тела у нас сейчас нет совсем (у материалистов уж точно). Как православный человек считаю для себя неоспоримыми данные, полученные из Евангелия. Для расширения кругозора о предсменртных состояниях рекомендую почитать Серафима Роуза (возможно, часть данных в статье именно из его книг, т.к. очень знакомая фамилия врача, но могу и ошибаться).
Комментарии
Но у феномена смерти есть и другая, ещё более поразительная сторона. Ещё со времён мифического Креза люди ищут средство избавления от смерти. Но, если мы когда-нибудь найдём эликсир вечной молодости, сделает ли он кого-то счастливее? Этот вопрос не так прост, как может показаться на первый взгляд.
Что бы не говорили утописты и альтруисты, человек во все времена был, есть и будет всего лишь животным. Да, мы результат эволюции, длящейся уже не первый миллиард лет, да мы наделены разумом. Но в основе нашего существования всё те же первобытные рефлексы и инстинкты, что некогда управляли коацерватами. Всё тоже безудержное стремление удовлетворить свои собственные потребности, не взирая на интересы других. И неважно, сводятся ли эти потребности к тому, чтобы выловить и поглотить крупный сгусток питательных молекул в первичном бульоне, или это желание купить крупный участок на луне. Человек, созданный и вскормленный этим жестоким миром, где каждый сам за себя, эгоист до самой последней клетки своего организма. Но если вдруг, будет найден тот самый эликсир, природный эгоизм не найдёт себе выхода. Ведь в сущности все желания сводятся к одному большому желанию – жить. Зачем о чём-то беспокоиться, если я не умру? Мне нечего есть? Ну и что? Мне ведь всё равно не грозит истощение. Я попал в аварию? Досадно, придётся раскошелиться на новый костюм. Людей станет всё больше, и мир столкнётся с неотвратимой угрозой перенаселения. ТИШИНА поглотит всех нас. Чудовищная скука, неумолимая тоска — вот что ждёт бессмертных. Вы спросите, а как же потребность, ну, к примеру, в новом костюме? С ростом населения материальные потребности наоборот станут огромными. В отсутствии других причин, люди готовы будут затеять мировую войну из-за особенно красочного галстука. И это увлечёт их в бездну. Так что смерть – это не только проклятие, но и дар. Стимул к развитию, а любое развитие оканчивается смертью. Такова судьба. Мы живём в оазисе посреди пустыни, и кто знает, когда пески, подгоняемые бурей, сотрут его?
Призрачна жизнь словно мерцание зарниц
Словно роса на траве
(Басё)
- Ты кто?
— Я — твоя смерть.
— Ну и что?
— Ну и всё...