Не рожденные в неволе

Из моей новой статьи "Зачем обезьяне права человека?"

Учительница биологии на уроке:

— Теперь поговорим об интеллекте и повадках шимпанзе. Эти обезьяны живут в тропиках, используют простые в обращении орудия труда, питаются фруктами, защищают друг друга, а при опасности дают коллективный отпор хищникам.

Словом, шимпанзе гораздо умнее среднестатистического человека.

Ну, вот оно, наконец, и произошло – сыграл я таки на днях, роль «старого пердуна», или, как еще в простонародье говорят — «старпера». Сыграл по всем классическим правилам этого ветхозаветного штампа. И хотя оваций, даже в собственном лице, не сорвал, однако этот случай заставил меня задуматься на одну очень интересную тему... Впрочем, обо всем по порядку.

Стоя в прошлую субботу на автобусной остановке, пришлось мне наблюдать группу подростков. Еще совсем юные и желторотые создания обоих полов, ничуть не стесняясь, и как учит реклама «Спрайта» — совершенно без проблем, с удовольствием раскупоривали пачку свежекупленных сигарет. И хотя комплексами по поводу пресловутой проблемы «отцы и дети» я вроде бы никогда не страдал, да и возраст мой до старческого еще не дотягивает даже приблизительно, но, наблюдая за ними, вдруг почувствовал внутри растущее возмущение. – Однако как мерзавцы, себя уверенно ведут... Нет, мы конечно тоже в детстве тырили у папаш сигареты, чтобы выкурить их в своей компании. Но делали мы это тайком, по туалетам и подворотням. Нам в голову не могло прийти, чтобы прикуривать друг у друга на автобусной остановке, на виду у взрослых. И это даже не смелость, ведь смелость это не тогда, когда нет страха за то, что делаешь, а тогда когда делаешь что-то, не смотря на страх. В действиях же молодых оболтусов не было страха. Была равнодушная и наглая уверенность в полной своей безнаказанности. Как будто они не сигареты раскуривали, а просто собрались коллективно пососать чупа-чупс. Мол, чупа-чупс, что же тут такого...

Мучительно хотелось подойти и разобраться, по какому собственно праву... Однако внутренний голос, привычно предлагал не возникать, и даже открыл по этому поводу с чувством долга нудную дискуссию, на тему «смотри, остальные не возражают, а ты че лезешь... тебе, что, больше всех надо?» Так, переживая внутреннюю борьбу и переминаясь с ноги на ногу, я, может быть, и дождался своего автобуса, а затем сел бы в него, и с все затухающим чувством какого-то важного, но невыполненного долга уехал бы по своим личным делам, однако в карму вмешался случай. К группе подростков подошла немолодая женщина, которая негромко, но упорно, стала корить их за то, что, мол, они, еще такие молодые, портят свое здоровье, ну и так далее, в том же духе... Впрочем подростки ничуть не испугались, не смутились, и даже как-то буднично, как человеку, который несет явную чепуху, ответили, что они (то бишь подростки) живут в демократическом государстве, что у нас в стране свобода, а потому они могут курить где угодно и сколько угодно, ничуть не обращая внимания на каких-то недовольных бабок, с их замшелыми принципами. И тут, я с некоторым удивлением услышал собственный голос, который, довольно резким тоном спросил у молодого «поборника свободы»: «– А вот, если я тебе сейчас по лбу дам, то это тоже будет проявление свободы? Действительно, ну не запретишь же ты мне делать то, что я хочу? Ты же за свободу?» На столь веский аргумент, подкрепляемый довольно многообещающим выражением лица, подростки сразу нахохлились, и в их глазах впервые появился страх. Чувствовалось, что «бороться за свободу» с бабкой или здоровым взрослым мужиком – несколько разные вещи. Я продолжил: «– Значит, ваши деды жизни не жалели, с фашистами сражались, чтобы вы могли свои мозги прокурить? В этом ваша свобода?» Молодые «борцы за свободу» сникли и явно не знали, что ответить. Видимо кроме общих фраз о демократии, которые им шаблонно вдолбили в школе, собственных аргументов не было. Один из них, правда, нашелся: «- А мне можно, мне уже шестнадцать.» Я окинул взглядом сутулую фигурку. То ли нездоровый образ жизни, сделал свое, то ли еще что-то, но паренек явно не выглядел совершеннолетним «-Покажи паспорт». «- А я не обязан вам его показывать». «- А я не обязан верить тебе на слово». На этом аргументы молодых свободолюбов были исчерпаны. И мне, и им стало ясно, что пришло время «Ч», сигареты, были сданы и выброшены в мусорку. А тут и мой автобус подошел...

Однако странное дело. Поле боя я покинул, хоть и «со щитом», но без ощущения победы. Было понятно, что отобранные сигареты, ничего не решили, да и не в них дело. В голове крутилась мысль: Откуда у молодых оболтусов, взялась уверенность в своей правоте? Ни умудренными жизнью людьми, ни философами они явно не были, очевидно, что не сами они дошли до идей о свободе и демократии. Откуда же в их головах взялась мысль, будто наплевательство на нормы морали и свобода – одно и тоже? Даже не мысль, а стойкая уверенность. Откуда?... Не буду ханжей. В 16-летнем возрасте ни я, ни мо