Рисунки, сделавшие Гитлера Гитлером

по этому поводу давно ходят шутки, что лучше бы его тогда приняли учиться, тем более что он не был уж совсем бездарным. просто еще одним посредственным выпускником стало бы больше, зато весь мир жил бы спокойно.

Самым трудным оказалось взгромоздить эту проклятую картину на наш
этаж. Она оборвала мне руки, с меня семь потов сошло, два раза я ронял
шапку, всю извалял в грязи и пыли. Я оцарапал щеку о золоченый багет.
Где-то на середине подъема стекло хрустнуло, и сердце мое оборвалось от
ужаса, однако все кончилось благополучно. Задыхаясь, из последних сил, я
протащил картину через коридор, внес в Комнату и прислонил к стене:
полтора на полтора, в тяжеленном багете и под стеклом.
Пока я переводил дух, утирался, отряхивал шапку, еле шевеля
оторванными руками, из столовой появился Агасфер Лукич — прямо из-за
стола. Он что-то аппетитно дожевывал, причмокивая, пахло от него жареным
лучком, уксусом и кинзой.
— М-м-м! — произнес он, остановившись перед картиной и извлекая из
жилетного кармана зубочистку. — Очень неплохо, очень... Вы знаете, Сережа,
это может его заинтересовать. Дорого заплатили?
— Ни копейки, — сказал я, отдаваясь. — С какой стати? А если не
подойдет?
— И как это все вместе у нас называется?
— Не помню... Мотоцикл какой-то... Да там написано, на обороте.
Только по-немецки, естественно.
Агасфер Лукич живо сунулся за картину, весь туда залез, так что
только лоснящаяся задница осталась снаружи.
— Ага... — произнес он, выпрастываясь обратно. — Все понятно. "Дас
моторрад унтер дем фенстер ам зоннтаг морген". — Он посмотрел на меня с
видом экзаменатора.
— Ну, мотоцикл... — промямлил я. — В солнечное утро... Под дверями,
кажется...
— Нет, — сказал Агасфер Лукич. — Это живописное произведение
называется "Мотоцикл под окном в воскресное утро".
Я не спорил. Некоторое время мы молча разглядывали картину.
На картине была изображена комната. Окно раскрыто. За окном
угадывается утреннее солнце. В комнате имеют место: слева — развороченная
постель с ненормальным количеством подушек и перин; справа — чудовищный
комод с выдвинутым ящиком, на комоде — масса фарфоровых безделушек.
Посередине — человек в исподнем. Он в странной позе — видимо, крадется к
окну. В правой руке его, отведенной назад, к зрителю, зажата ручная
граната. Все. В общем, понятно: аллегорическая картина на тему "Береги сон
своих сограждан".
— Больше всего ему должна понравиться граната, — убежденно произнес
наконец Агасфер Лукич, вовсю орудуя зубочисткой.
— "Лимонка", — сказал к без особой уверенности. — По-моему, у нас они
давным-давно сняты с вооружения.
— Правильно, "лимонка", — подтвердил Агасфер Лукич с удовольствием. — Она же "фенька". А в Америке ее называют "пайн-эппл", что означает — что?
— Не знаю, — сказал я, принимаясь снимать пальто.
— Что означает "ананаска", — сказал Агасфер Лукич. — А китайцы
называли ее "шоулюдань"... Хотя нет, "шоулюдань" — это у них граната
вообще, а вот как они называли "Ф-1"? Не помню. Забыл. Все забывать
стал... Обратите внимание, у нее даже запал вставлен... Очень талантливый
художник. И картина хорошая...
Я оставил его любоваться произведением живописи, а сам вернулся в
прихожую повесить пальто. И вообще переоделся в домашнее. Когда я
вернулся, Агасфер Лукич по-прежнему стоял перед картиной и разглядывал ее
через два кулака, как детишки изображают бинокль.
— Но, во-первых, — сказал он, — во-первых, я не вижу мотоцикла. Мало
ли что он пишет "дас моторрад", а на самом деле там у него, скажем,
шарманщик. Или, страшно сказать, ребятишки с гитарой... Это во-первых. А
во-вторых... — Глаза его закатились, голос сделался страдальческим. — Статично у него все! Статично! Воздух есть, свет, пространство
угадывается, а движение где? Где движение? Вот вы, Сережа, можете мне
сказать — где движение?
— Движение в кино, — сказал я ему, чтобы отвязаться. Мне очень
хотелось есть.
— В кино... — повторил он с неудовольствием. — В кино-то в кино... А
давайте посмотрим, как у него дальше там все развивается!
Человек на картине пришел в движение. Он хищно подкрался к окну,
кошачьим движением швырнул наружу "лимонку" и бросился животом на пол под
подоконник. За окном блеснуло. На нас с Агасфером Лукичом посыпался с
потолка мусор. Звякнули стекла — в нашем окне. А за тем окном, что на
картине, взлетел дым, какие-то клочья, и взвилось мотоциклетное колесо,
весело сверкая на солнце многочисленными спицами.

Что за прибор изображен на 5 рисунке сверху? На высокой подставке с носиком?

А ишо у С.Фрая есть прикольная книжка , о том , как можно было б избежать войны , сделав его папшу бесплодным. Оч.полезно прочитать тем, кто склоняет историю.

А в работах тот же порок, что и в политике — плохое чувство перспективы...))

так художник итак получился, видели бы что сейчас малюют и выдают за искусство.

А экзамен принимал, судя по всему, еврей!

мда,повесить бы того декана,что не принял Адольфа в художку,если бы принял то второй мировой бы можно было избежать.

Бесноватость Гитлера отчасти и от обиды за непоступление в худ. академию. И повезло нам, что во главе Германии был именно Гитлер и что его не убили во время покушения 1944 года. Был бы другой — порасчетливее, погибче — как минимум жертв было бы намного больше. А может, и вообще кирдык бы пришел Советскому Союзу, если бы Запад "против нас" договорился. 2-я мировая война и и1-я мировая война, по сути, были одной войной, это давным-давно сказано. 1920-1930-е годы были просто короткой передышкой перед неизбежной битвой. Так что спасибо профессуре той худ. академии — сослужили добрую службу.

Нормально он рисовал, есть и похуже художники, и ниче, работают себе. Короче говоря, надо было принять его, меньше проблем было бы от такого художника, чем от политика.