О милиции

Гоблин строит из себя пламенного патриота СССР и одновременно делает деньги на патриотизме — это нормально? Переводить патриотизм в коммерцию — это хорошо? Сам он этот патриотизм не потребляет, а другим продаёт. За деньги.
На десантура.ру гоблин жаловался, что закрыли его тред по поиску ветеранов 9-ой роты. Простой вопрос: "А зачем помогать коммерсу?"
Вообще как можно говорить одно, а на практике делать какую-то коммерческую галерею полуголых баб с пидаром в шапке-ушанке посредине? (Я её смотрел бесплатно на другом сайте, где их спокойно выкладывают)
Дасти — лох. Гоблин много таких дурачков доит. Врёт легко и самозабвенно, а вы ведётесь. И на его паскудном отношении к арабо-израильскому знающий человек может сделать интересные выводы.
Вам — поколению пепси — поколению лохов этого не понять. Хоть Дроздова почитайте что-ли, "Последний Иван", "Оккупация". Может тогда в вашей башке что-нибудь прояснится, если сами не жиды.

...кто ищет везде жидов и евреев только их и найдёт.
— Ты что же — Горбачева, Ельцина считаешь евреями?
— Не будем копаться в родословных. Булгаков всех евреев швондерами назвал, а всех пляшущих под вашу дудку — шариковыми. Так вот, Швондер или Шариков — это как в русской пословице: хрен редьки не слаще.
— И что, Иван, ты во всех нынешних бедах нас что ли готов обвинить?
Голос Меерсона становился глуше, хриповатей.
- А кто у плеча Горбачева еще вчера стоял? Идеологией всей Яковлев ведал, его русские писатели с шестидесятых помнят, он еще тогда нас за русскую позицию громил. Иностранными делами грузинский Швондер, то бишь Шеварднадзе, заправлял. Ну скажи на милость, какому бы царю пришло в голову иностранное ведомство державы доверить малограмотному, не умеющему толком по-русски сказать человеку? А уж о Ельцине и говорить нечего. Этот целый полк иудеев за собой тащит. Фамилии русские, а как на физиономии посмотришь — батюшки! Все ваши. Во главе правительства Черномырдин, вроде бы русский, но зато замы — ресины да есины да лифшицы. Так кто же после этого, скажи на милость, державу русскую разрушил, заводы на мель посадил, армию и науку на распыл пустил, водкой нечистой миллионы мужиков потравил? Кто? Чукчи? Калмыки? Может, корейцы или китайцы?
Михаил дышал все труднее, лицо стало землистым, глаза теперь сузились, светились желтым, нелюдским блеском. Он был сломлен и раздавлен очевидностью доводов, ни одной фамилии не мог опровергнуть. В сущности, я лишь продолжал развивать его мысли о природе случившихся с нами бед, но его тирады и монологи имели целью вызвать сочувствие с моей стороны, он ждал опровержений и в конечном счете защиты его соплеменников, а я вдруг подхватил его доводы и назвал вещи своими именами. По опыту работы с евреями, а работал я с ними всю жизнь, больше полстолетия, я знал, что лобовой атаки они не терпят. Их ум изощрен в иносказаниях, в подтексте и недомолвках, в откровенной лжи и фальсификации. А когда на них прет правда, да еще в обнаженном виде, да еще их изобличающая, они теряются, а потом долго думают, чем ее нейтрализовать.
Евреи большие мастера маскировки и мимикрии, но они и не меньшие мастера саморазоблачений. Бог наградил их большой силой приспособляемости, но при этом положил предел их восхождения к власти. Он уподобил их камню, который чья-то сила все время затаскивает на средину горы, но затем та же сила выбивает из-под камня опору, и он с грохотом валится обратно, вниз,- и нередко в пропасть.
С трудом Михаил взял себя в руки.
— Мне иногда кажется, что вы, русские, хитрее нас, евреев,- проговорил он примирительно.
— Ты хотел сказать: умнее.
— Э-э, нет! Умнее нас в свете нет народа.
— Я все-таки думаю, что русские умнее. Пусть меня назовут шовинистом, но мы, русские, умнее. И лучше вас. Я так думаю. Я немножко шовинист.
— Хватит зубоскалить! А если серьезно, нам Суслова не хватает. Он баланс держал.
— Семьдесят пять ключевых постов отдавал евреям, а двадцать пять — русским. Вот его баланс! Других народов для него не существовало. Как в математике: есть настолько малые величины, что их не берут в расчет. Так он не брал в расчет якутов, марийцев, мордву… Для русских открывал клапаны, чтобы не накапливалось чрезмерное давление. А вообще-то он был ваш человек, и вы должны ему поставить памятник. Хотя бы в Израиле. Или, на худой конец, в Нью-Йорке, рядом со статуей Свободы.
(И. В. Дроздов "Последний Иван")