Прототипа знаменитого литературного героя звали не Василий, а Николай. “За проявленные героизм и мужество…”, “за храбрость и самоотверженность в боевой обстановке”, — говорили ему, вручая орден Красного Знамени и два ордена Отечественной войны II степени. “Предатель! Контра! Девять граммов в висок!” — слышал он, шагая под конвоем пешим этапом с “политическими”. “В зэках оказался за одно то, что в плену остался жить”, — говорил о себе Николай Дмитриев. В Чукотлаге, в вечной мерзлоте, он оттрубил 8 лет. Сдвоенные нары, покрытые оленьей шкурой, делил с братом знаменитого поэта Александра Твардовского — Иваном. Когда в 1960 году в самиздате вышло продолжение знаменитой поэмы “Василий Теркин на том свете”, мало кто знал, что образ главного героя списан с бывшего замкомполка, бригадира бесконвойной бригады заключенных залива Креста, “врага народа” Николая Дмитриева.
О том, как сложилась судьба прототипа знаменитого бойца, узнал спецкор “МК”, побывав накануне Дня памяти жертв политических репрессий в Череповце, в гостях у его дочери.
Здесь когда-то было изображение.