Обсуждать политические и личные качества президента России и даже беспокоиться о его физическом здоровье стало в последнее время модным трендом не только среди нас, журналистов, но даже среди ведущих мировых политиков. Именно поэтому я не очень хочу писать о Путине – тем более, что с того самого дня, когда Борис Ельцин поручил этому серому неприметному чиновнику беречь Россию и интересы собственного семейства, я утверждаю, что никакой Путин единолично страной не управляет. Продолжаю утверждать это и сегодня – авторитарный правитель из Путина не получился и получиться не мог. Путин – не политический деятель, он прежде всего чиновник, связанный бесчисленным количеством интересов с теми, кто привел его к власти и с теми, кого он сам облагодетельствовал за годы застоя. Поэтому мы можем – и должны – прежде всего говорить не о Путине, а о системе, символом которой он является.
Ельцину достались непростые годы экономического провала и методичного разворовывания страны – именно поэтому первый российский президент был вынужден считаться с олигархической демократией, различиями в интересах между региональной и центральной элитами, медиа, отражающими интересы хозяев.
