я вам скажу, что рисованные сиськи отличаются от настоящих также как ополченцы от информбойцов и реальные политики от доморощенных аналитеков и геополитеков
Я просто не знаю тех слов, которыми можно прокомментировать ситуацию, когда офицер ФСБ под видом сантехника пробирается в хранилище мочи
Кто-то там за стеночкой в этот момент с выражением «не время улыбаться!» ссыт в пробирки, передает ему через дырочку в стене, он меняет это ссанье на спротсменское, а потом с лицом «долг перед Родиной выполнен» тайно покидает вражескую территорию.
А потом президент, умиляясь слезами, вешает ему на грудь тайный орден. Ну, наверное. И вручает секретное звание генерала. И они поют песню «с чего начинается Родина».
И все это — государственное задание. На налоги общества. Семнадцать капель мочи, блять. В общем, тут даже эпитет «ебанутые» не способен передать ту гамму мыслей и эмоций, которые это знание вызывает в мозгу здорового человека. Мой слабый разум не в состоянии это охватить.
Блядь, даже ссанье спиздить как следует не могут, чтобы не спалиться, да что ты будешь делать…
(Тут известное выражение Лаврова)
— Дедушка, дедушка, а что ты делал, когда служил в ФСБ? Ловил шпионов и ходил в разведку в тыл врага?
— Нет, внучек. Я служил в самом главном, самом секретном подразделении. Я, внучёк, спортсменам в пробирки ссал!
— Да ты погляди красотища–то какая вокруг! Раздолье, простор! Россия кругом, Родина наша великая!
Егорыч был верен себе и выпив после ужина несколько кружек браги он завёл свою ежевечернюю песню. С холма где обитала группа Егорыча вид, и правда, был знатный. На юге виднелся большой кратер от термоядерного взрыва со вздыбленными краями и покореженными вокруг него деревьями. По какой–то причине одна боеголовка отклонилась от курса и жахнула мимо цели, прямо посреди леса. А может там было что–то такое по чему надо было жахнуть. Пёс его знает. На севере виднелись развалины районного центра из которого люди вроде бы ушли почти сразу после войны, но по ночам там светились тусклые огни и доносились иногда не то песни, не то вопли. С нашего холма было не разобрать, а идти в город узнавать что да как желающих не было. Справа от холма была речка с песчаным берегом куда мы ходили рыбачить, а слева был овраг за которым обитала банда людоедов, которые и были нашей основной головной болью. Уходить с холма никто не хотел, но и жить тут становилось всё более и более некомфортно.
— От победы к победе идёт страна наша, — не унимался Егорыч. –Разбили мы фашистов в 45, а теперь вот и пендосам показали кузькину мать. Осталось токо вот ляхов к ногтю прижать, и заживём опять как всегда при Путине жили.
Ляхами Егорыч называл заовражных людоедов которые не вступали с нами в открытое сражение а предпочитали воровать у нас людей при каждом удобном случае. Насчёт победы над пендосами консенсуса в нашей группе не было, но так сказал телевизор перед тем как замолчать навсегда. Наблюдая как над нашим холмом ежедневно пролетают беспилотники и весьма регулярно самолёты и вертолёты, явно не наших моделей и раскраски, я таки склонялся к мысли что у пендосов дела немного лучше чем у нас, но в споры с Егорычем не вступал. Он был наш лидер и хрупкое равновесие внутри нашей группы отчасти опиралось на его видение мира.
Егорыч тем временем продолжал свою проповедь:
— Немного потерпеть осталось, скоро центральная власть совсем уже восстановится. Национальная Гвардия порядок–то везде наведёт потихоньку. Заживём, в Турцию с Египтом опять ездить в отпуск будем.
Чувствовалось однако что понемногу уверенность у Егорыча угасает и потому ему требовалось всё больше и больше ягодной браги чтобы вещать с тем же градусом оптимизма что и раньше. Выпив очередную кружку он предложил нескольким мужикам пойти прогуляться, «размять суставчики». Отойдя немного от основной группы Егорыч заговорил уже совсем другими голосом и на совсем другую тему:
— Короче мужики, валить нам отсюда надо пока ляхи нас всех не пожрали. С бабами и дитями нам однозначно кирдык, а сами по себе может и выживем. Возьмём харчей скоко унесём и в путь.
— А как же наши, с ними то что будет, — спросил кто–то из мужиков.
— Да нормально всё будет, не ссы. Как–нибудь с божей помощью, да и армия скоро придёт.
— Короче, я на рассвете сегодня в путь. А вы решайте, я вот у той сосны до четырех утра подожду, кто со мной приходите с харчами. А хотите – оставайтесь, дело ваше. Токо никому ни ни! А то сам придушу.
а вот мне интересно... чем ты болт жопу подтираешь??? пАтриот или нет???? челнинской бумагой.... иль всёж похвалишься ьой что с рекламы??? без забот... из италии????
Комментарии
Пылают станицы,
Но мы офицеры,
И я не шучу-
Подайте пробирки,
Поручик Голицын,
Корнет Оболенский — Меняйте мочу!
но это слишком высокая аллегория....
А единственной причиной побед в спорте — моча.
Это и есть главные союзники России.
мне стращно за тя....
Монголб кыргыз.., если это немец
Кто-то там за стеночкой в этот момент с выражением «не время улыбаться!» ссыт в пробирки, передает ему через дырочку в стене, он меняет это ссанье на спротсменское, а потом с лицом «долг перед Родиной выполнен» тайно покидает вражескую территорию.
А потом президент, умиляясь слезами, вешает ему на грудь тайный орден. Ну, наверное. И вручает секретное звание генерала. И они поют песню «с чего начинается Родина».
И все это — государственное задание. На налоги общества. Семнадцать капель мочи, блять. В общем, тут даже эпитет «ебанутые» не способен передать ту гамму мыслей и эмоций, которые это знание вызывает в мозгу здорового человека. Мой слабый разум не в состоянии это охватить.
Блядь, даже ссанье спиздить как следует не могут, чтобы не спалиться, да что ты будешь делать…
(Тут известное выражение Лаврова)
— Дедушка, дедушка, а что ты делал, когда служил в ФСБ? Ловил шпионов и ходил в разведку в тыл врага?
— Нет, внучек. Я служил в самом главном, самом секретном подразделении. Я, внучёк, спортсменам в пробирки ссал!
Кроме какой-то херни даже сказать нечего?
Егорыч был верен себе и выпив после ужина несколько кружек браги он завёл свою ежевечернюю песню. С холма где обитала группа Егорыча вид, и правда, был знатный. На юге виднелся большой кратер от термоядерного взрыва со вздыбленными краями и покореженными вокруг него деревьями. По какой–то причине одна боеголовка отклонилась от курса и жахнула мимо цели, прямо посреди леса. А может там было что–то такое по чему надо было жахнуть. Пёс его знает. На севере виднелись развалины районного центра из которого люди вроде бы ушли почти сразу после войны, но по ночам там светились тусклые огни и доносились иногда не то песни, не то вопли. С нашего холма было не разобрать, а идти в город узнавать что да как желающих не было. Справа от холма была речка с песчаным берегом куда мы ходили рыбачить, а слева был овраг за которым обитала банда людоедов, которые и были нашей основной головной болью. Уходить с холма никто не хотел, но и жить тут становилось всё более и более некомфортно.
— От победы к победе идёт страна наша, — не унимался Егорыч. –Разбили мы фашистов в 45, а теперь вот и пендосам показали кузькину мать. Осталось токо вот ляхов к ногтю прижать, и заживём опять как всегда при Путине жили.
Ляхами Егорыч называл заовражных людоедов которые не вступали с нами в открытое сражение а предпочитали воровать у нас людей при каждом удобном случае. Насчёт победы над пендосами консенсуса в нашей группе не было, но так сказал телевизор перед тем как замолчать навсегда. Наблюдая как над нашим холмом ежедневно пролетают беспилотники и весьма регулярно самолёты и вертолёты, явно не наших моделей и раскраски, я таки склонялся к мысли что у пендосов дела немного лучше чем у нас, но в споры с Егорычем не вступал. Он был наш лидер и хрупкое равновесие внутри нашей группы отчасти опиралось на его видение мира.
— Немного потерпеть осталось, скоро центральная власть совсем уже восстановится. Национальная Гвардия порядок–то везде наведёт потихоньку. Заживём, в Турцию с Египтом опять ездить в отпуск будем.
Чувствовалось однако что понемногу уверенность у Егорыча угасает и потому ему требовалось всё больше и больше ягодной браги чтобы вещать с тем же градусом оптимизма что и раньше. Выпив очередную кружку он предложил нескольким мужикам пойти прогуляться, «размять суставчики». Отойдя немного от основной группы Егорыч заговорил уже совсем другими голосом и на совсем другую тему:
— Короче мужики, валить нам отсюда надо пока ляхи нас всех не пожрали. С бабами и дитями нам однозначно кирдык, а сами по себе может и выживем. Возьмём харчей скоко унесём и в путь.
— А как же наши, с ними то что будет, — спросил кто–то из мужиков.
— Да нормально всё будет, не ссы. Как–нибудь с божей помощью, да и армия скоро придёт.
— Короче, я на рассвете сегодня в путь. А вы решайте, я вот у той сосны до четырех утра подожду, кто со мной приходите с харчами. А хотите – оставайтесь, дело ваше. Токо никому ни ни! А то сам придушу.
бумагу нормальную пока не научились делать..... эт вам не "агидатор" при совке....
жопа то твоя.....
будешь меня учить.....
таки какая бумага?????
Ты хоть когда тебя чурки оприходуют хоть возбуждаешься или просто даешь с чувства долга?