Далее. Все то, что возможно совершить более высокой силе, достигается ею без помощи всякой какой-либо иной силы. Более высокая сила не нуждается в низшей силе. Низшая сила может сама по себе производить град и возбуждать болезни. Ведь Альберт Великий в своем сочинении "О свойстве вещей" говорит, что сгнивший шалфей, положенный особенным образом в колодец, вызывает удивительные бури в воздухе.
Августин (83 вопроса) утверждает следующее относительно действий дьявола без посредства колдуна. Все, что совершается зримо, может совершаться также через посредство низших сил воздуха. Но телесные порчи не бывают незримы; они ощутимы. Поэтому они могут причиняться и демонами
"[i]Маллеус малефикарум", сочиненный двумя ученейшими монахами
средневековой Германии — Шпренгером и Инститором. Руководство, как
находить ведьм, пытать их и добиваться признания.
"- Это вы хотели показать мне? Зачем?
— Чтобы вы острее почувствовали страстную, от всей души
убежденность в собственной правоте, в верности своих суждений, ту
убежденность, которая составляет силу интеллигентного человека и
которой часто не хватает вам, женщинам. Устроенная мужчинами культура
даже в своих высших формах кое в чем грешит... даже теперь!
— Оправданием сильного пола и осуждением слабого?
— Да, в самых общих чертах. Но начало этого лежит глубоко, тому
доказательство "Молот".
— Неужели он только касался женщин? А колдуны?
— Находились в числе несравненно меньшем. Самое название книги
"Маллеус малефикарум" говорит об этом. — Гирин начал читать по-латыни,
и звучные четкие слова казались ударами молотка. — "Маллеус
малефикарум: консэквэнтер хэрэзис децэнда эст нон малефикорум сэд
малефикарум ут а поциори фиат деноминацио". "Молот злодеек, поскольку
эта ересь не злодеев, а злодеек, потому так и названо!" — Гирин
перевернул несколько страниц и продолжал, уже прямо переводя с латыни:
— "Если бы не женская извращенность, мир был бы свободен от множества
опасностей. Женщины далеко превосходят мужчин в суеверии,
мстительности, тщеславии, лживости, страстности и ненасытной
чувственности. Женщина по внутреннему своему ничтожеству всегда слабее
в вере, чем мужчина. Потому гораздо легче от веры и отрекается, на чем
стоит вся секта ведьм..." Ну, здесь половина страниц занята
перечислением гнусностей женского пола, взятых у древнехристианских
писателей, вроде Иеронима, Лактанция, Иоанна Златоуста. Даже у
древнегреческих, вроде больного истерией Сократа. Хватит, пожалуй?
— Но что же дальше? — воскликнула Сима. — Не в одной же только
глупой брани по адресу женщин ужас этой книги?
— Конечно, нет! Это все, так сказать, подготовка для того, чтобы
ожесточить сердце судей-мужчин.
— И?..
— Дальше следуют прямые указания. Вот. — И Гирин открыл особенно
потертую страницу: — "Необыкновенность и таинственность этих
совершенно исключительных дел ведут к беспомощности обычной судебной
процедуры. Уликами являются или собственное признание, или показания
соучастников. Принцип "хэретикус хэретикум аккузат" — "еретик обвиняет
еретика" — должен быть положен в основу. Опыт показывает, что
признания и имена сообщников добываются лишь силой самой жестокой
пытки: "сингуляритас исциус казус экспозит тормента сингулярна" — вот
видите, строчка, написанная киноварью, будто запекшейся кровью:
"особенность этих случаев требует особенных пыток". Отказаться от
пыток значило бы в угоду дьяволу "потушить и похоронить все дело", ибо
здесь "ведется состязание судей не с человеком, а с самим дьяволом,
владеющим еретиками".
Вся остальная книга посвящена описанию пыток, того, как их
применять, и технике допроса, ибо добиваться признания во что бы то ни
стало — вот естественная задача подобных расследований. Райские венцы
были обещаны инквизиторам римской церковью в знаменитой булле папы
Иннокентия Седьмого, да и многими более ранними писаниями. Бешеное
усердие этих "Домини канес", то есть "собак господа", приводило лишь к
массовому распространению истерических психозов. Груды доносов,
наговоров и оговоров на пытках росли горой, уменьшая и без того
небольшое население. В одном лишь немецком городке Оснабрюке в
шестнадцатом веке за год сожгли и замучили четыреста ведьм при общем
числе женского населения около семисот человек! Церковь совершенно не
понимала психических заболеваний. Глубочайшее невежество и тупость
обусловливали легковерие судей: они верили самым нелепым измышлениям
замученных, запуганных и истерзанных людей. Что же говорить про
простой народ, пребывавший в чудовищном незнании!
— Так неужели народ не вставал на защиту несчастных женщин? — спросила Сима, все более возмущаясь.
— Не только не вставал, но, хуже того, проклинал и травил
осужденных.
— Чем же это можно объяснить?
— Использованием церковной и светской властью скверных условий
жизни! Неумелое управление, войны, поборы, истребление людей привели к
неустойчивости экономики, и прежде всего сельского хозяйства. Малейшие
недостатки в обработке земли, случайности погоды вели к неизбежному
голоду среди и без того несытого населения. Возраставшее озлобление
народа надо было отвести во что бы то ни стало. Не могли же признаться
отцы церкви, что бог бессилен облегчить участь своих "детей", так же
как и светская власть не могла признаться в своем неумении управлять.
Очень удобно: неурожай — ведьмы устроили; коровы не дают молока — ведьмы; напала вредная мошкара на виноград — ведьмы, и так во всем. И
вот результат: все допросные листы наполнены признаниями несчастных
женщин в том, что они вызвали голод, мор скота, болезни людей.
Озлобление народа против ведьм росло с каждым годом, по мере того как
ухудшалась экономика средневековой жизни. Но церкви этого казалось
мало — на ведьм возводились самые чудовищные обви
Ваши надежды реализованы.
Испанский сапог, Аист, дыба,ведьмин паук, гаррота и многое другое, до сих пор актуально и признано многими. Как не парадоксально и среди исламистов.
Чем то это подозрительно напоминает ситуацию в постсоветском пространстве, один в один, с привлечением разномастных попов, ведьм и колдунов, публичными "сжиганиями" на токшоу бесноватых....
Комментарии
средневековой Германии — Шпренгером и Инститором. Руководство, как
находить ведьм, пытать их и добиваться признания.
"- Это вы хотели показать мне? Зачем?
— Чтобы вы острее почувствовали страстную, от всей души
убежденность в собственной правоте, в верности своих суждений, ту
убежденность, которая составляет силу интеллигентного человека и
которой часто не хватает вам, женщинам. Устроенная мужчинами культура
даже в своих высших формах кое в чем грешит... даже теперь!
— Оправданием сильного пола и осуждением слабого?
— Да, в самых общих чертах. Но начало этого лежит глубоко, тому
доказательство "Молот".
— Неужели он только касался женщин? А колдуны?
— Находились в числе несравненно меньшем. Самое название книги
"Маллеус малефикарум" говорит об этом. — Гирин начал читать по-латыни,
и звучные четкие слова казались ударами молотка. — "Маллеус
малефикарум: консэквэнтер хэрэзис децэнда эст нон малефикорум сэд
малефикарум ут а поциори фиат деноминацио". "Молот злодеек, поскольку
эта ересь не злодеев, а злодеек, потому так и названо!" — Гирин
перевернул несколько страниц и продолжал, уже прямо переводя с латыни:
— "Если бы не женская извращенность, мир был бы свободен от множества
опасностей. Женщины далеко превосходят мужчин в суеверии,
мстительности, тщеславии, лживости, страстности и ненасытной
чувственности. Женщина по внутреннему своему ничтожеству всегда слабее
в вере, чем мужчина. Потому гораздо легче от веры и отрекается, на чем
стоит вся секта ведьм..." Ну, здесь половина страниц занята
перечислением гнусностей женского пола, взятых у древнехристианских
писателей, вроде Иеронима, Лактанция, Иоанна Златоуста. Даже у
древнегреческих, вроде больного истерией Сократа. Хватит, пожалуй?
— Но что же дальше? — воскликнула Сима. — Не в одной же только
глупой брани по адресу женщин ужас этой книги?
— Конечно, нет! Это все, так сказать, подготовка для того, чтобы
ожесточить сердце судей-мужчин.
— И?..
— Дальше следуют прямые указания. Вот. — И Гирин открыл особенно
потертую страницу: — "Необыкновенность и таинственность этих
совершенно исключительных дел ведут к беспомощности обычной судебной
процедуры. Уликами являются или собственное признание, или показания
соучастников. Принцип "хэретикус хэретикум аккузат" — "еретик обвиняет
еретика" — должен быть положен в основу. Опыт показывает, что
признания и имена сообщников добываются лишь силой самой жестокой
пытки: "сингуляритас исциус казус экспозит тормента сингулярна" — вот
видите, строчка, написанная киноварью, будто запекшейся кровью:
"особенность этих случаев требует особенных пыток". Отказаться от
пыток значило бы в угоду дьяволу "потушить и похоронить все дело", ибо
здесь "ведется состязание судей не с человеком, а с самим дьяволом,
владеющим еретиками".
Вся остальная книга посвящена описанию пыток, того, как их
применять, и технике допроса, ибо добиваться признания во что бы то ни
стало — вот естественная задача подобных расследований. Райские венцы
были обещаны инквизиторам римской церковью в знаменитой булле папы
Иннокентия Седьмого, да и многими более ранними писаниями. Бешеное
усердие этих "Домини канес", то есть "собак господа", приводило лишь к
массовому распространению истерических психозов. Груды доносов,
наговоров и оговоров на пытках росли горой, уменьшая и без того
небольшое население. В одном лишь немецком городке Оснабрюке в
шестнадцатом веке за год сожгли и замучили четыреста ведьм при общем
числе женского населения около семисот человек! Церковь совершенно не
понимала психических заболеваний. Глубочайшее невежество и тупость
обусловливали легковерие судей: они верили самым нелепым измышлениям
замученных, запуганных и истерзанных людей. Что же говорить про
простой народ, пребывавший в чудовищном незнании!
— Так неужели народ не вставал на защиту несчастных женщин? — спросила Сима, все более возмущаясь.
— Не только не вставал, но, хуже того, проклинал и травил
осужденных.
— Чем же это можно объяснить?
— Использованием церковной и светской властью скверных условий
жизни! Неумелое управление, войны, поборы, истребление людей привели к
неустойчивости экономики, и прежде всего сельского хозяйства. Малейшие
недостатки в обработке земли, случайности погоды вели к неизбежному
голоду среди и без того несытого населения. Возраставшее озлобление
народа надо было отвести во что бы то ни стало. Не могли же признаться
отцы церкви, что бог бессилен облегчить участь своих "детей", так же
как и светская власть не могла признаться в своем неумении управлять.
Очень удобно: неурожай — ведьмы устроили; коровы не дают молока — ведьмы; напала вредная мошкара на виноград — ведьмы, и так во всем. И
вот результат: все допросные листы наполнены признаниями несчастных
женщин в том, что они вызвали голод, мор скота, болезни людей.
Озлобление народа против ведьм росло с каждым годом, по мере того как
ухудшалась экономика средневековой жизни. Но церкви этого казалось
мало — на ведьм возводились самые чудовищные обви
гнусностях, что даже говорить противно.[/i]"
И.Ефремов, "Лезвие бритвы"
Испанский сапог, Аист, дыба,ведьмин паук, гаррота и многое другое, до сих пор актуально и признано многими. Как не парадоксально и среди исламистов.
Правда мне больше Китайское импонировалао. По капле на балду, через часик соловьем запоешь.